Ларец Пандоры

Может быть, не просто заглядываешь, а ныряешь, и всегда есть риск не вернуться! – Васька повысила голос. Было заметно, что она на самом деле переживала.

Артём отложил травы и обнял любимую.

– Васька моя! Ты чего, испугалась? Не бойся, это всего лишь сон, это проявление бессознательного, я никуда не денусь. Если там что-то приснится страшное, моё сознание это заблокирует, и я проснусь. Это же просто психология!

Не похоже, чтобы Василису успокоили слова Артёма. Она крепко прижала его к себе.

– Я боюсь за тебя! Если с тобой что-то случится, я не знаю, как дальше буду жить, поэтому говорю тебе, чтобы ты был предельно осторожен во снах.

Пообещай мне одну вещь: если что-то тебе покажется жутким во сне или ты не сможешь вернуться… Знаешь, так бывает во снах: вроде бы бежишь, а не получается, как будто бы застрял в трясине. Так вот, запомни одно слово, ты должен его буквально впечатать себе в память. Если что-то произойдёт там страшное, ты должен будешь его произнести. Веришь ты или нет, это сработает и вернёт тебя в тело. Это слово «Маранафа», повтори.

Артём вздохнул и повторил.

– Ма-ра-на-фа.

Василиса пытливо смотрела в болотные в этот момент глаза Артёма.

– Запомнил?

– Запомнил.

– Обещай мне, что скажешь это слово во сне при опасности.

– Обещаю, Васька, раз ты этого хочешь. А откуда ты вообще это слово знаешь?

– В «Битве экстрасенсов» услышала, – отшутилась Василиса. – Но это всё серьёзно, хоть ты и не веришь. Сверхъестественные вещи вообще происходят независимо от веры в них людей.

– Ладно-ладно, уговорила, моя дорогая. Всё сделаю, всё произнесу, магическое слово я запомнил.

Сегодня Артём решил бахнуть двойную дозу. Сначала он выпил настой бобов энтада, а потом, кривя лицо, выпил горький раствор калея закатечичи. И мёд особо не спас от отвратного вкуса. Потом они легли спать. Сразу заснуть, конечно, не получилось, потому что Эдгар снова ночевал у бабушки, и грех было не воспользоваться такой возможностью сплести свои тела в любовном экстазе, в который раз хоть ненадолго стать единым существом.

А вот потом расслабленный боец провалился в темноту. Волшебное слово благополучно выветрилось у него из памяти.

«Серое предрассветное небо. Рассеянный туман и роса на земле. Запах старой гари. Пилли-Чималли поднимался на холм по направлению к руинам. Артём помнил, что он Артём, но также он помнил, что он Пилли-Чималли. То ли это было его имя, то ли его должность, а, может быть, то и другое одновременно – не столь важно.