Новые сказки

Мертвым найден сосед, изуродован весь.

Тело порвано в клочья, и кровь по проулку.

Тихий пахарь земли не умел навредить.

Что за зверь разорвал? Ведь не мягкую булку?!

Но не съел, а как-будто хотел устрашить.

Но кому устрашать захотелось округу?

Не являя себя, ничего не прося?

Только ходит слушок в деревушке по кругу —

это древние духи, проснувшись, грозят.

Ведь убийца не может исчезнуть так скоро.

Не оставив следа, ни ножа, ни тряпицы!

В раз на третий годок, изрыдавшися ором,

б, абы местные в траур спешат обрядиться.

И от жалоб усердных отдачи немного.

Едут, ищут, расследуют – все невпопад.

Много пишут бумаг, и обратно в дорогу.

Был иль не был сыскарь, – поприкрыл снегопад.

Тут метель разыграется коли не в шутку, —

ни дорог не найдешь, ни домов не видать.

Вроде тихо кругом, но спокойствие хрупко.

И ружье из сеней не спешат убирать.

Как луна наберет полномочную силу,

как прольет на снега промороженный свет,

будто тени встают из забытой могилы.

Снова вой за окном, а следов-то и нет!

Прадед в детстве моем нарассказывал байку,

как столетье назад снаряжались в отряд.

Как собак собирали в шумливые стайки.

В лес охотиться шли, почитай, наугад.

Но никто, никогда не нашел это чудо.

Может, думаю я, неприлежно искали.

Как-то, было, придумал один недоумок, —

мол де, жертву оставим, и сгинут печали!

Что ж решили. И, телку под дубом оставив,

и поодаль, с верхушки сосны наблюдали.

Только утром замерзшие, чуть поотаяв,

всем сказали, что нечисть в глаза не видали.

Ну, не вышло, не вышло, чего тут дивиться?

С телкой дело решили опять повторить.

Вдруг послышался крик: «Запропала девица!»

Снова зверю селян удалось обхитрить.

В этот раз отыскалось, однако, отличье.

След в снегу отпечатал коварный злодей.

Дверь открыла девица сама, без приличья.

Четкий след человечий нашли у дверей.

Шел по снегу разбойник, как-будто бы с ношей.

Диво дивное – след-то босой! Да в морозы!

Вдруг увидели гребень девичий замерзший.

Он чернел на снегу, аккурат под березой.

Чу! Охотники разом в испуге застыли;

след ноги превратился в звериный, огромный!

Четко снег утоптал. Показалось, накрыли!

Самый старый нашептывал матом отборным.

Молча шли мужики по печатям звериным,

но цепочка, и та, невзначай разорвалась.

И, не веря глазам, покивав на осины,

людям только домой возвернуться осталось.