Озарения Духа

Если его плоды будут людям по вкусу, через это сам автор будет расти и развиваться дальше, как личность, как человек и так далее за пределы Человеческой Формы.

Писатель пишет не для редактора. Потому что есть случаи, когда редактору понравилась работа, он выпустил её в свет, а читатели не оценили. Мало покупок, мало продаж, идеи на белом полотне не проросли на благодатной почве. Не для редактора "цвела эта роза", потому что редакторы подобны слепым игрокам в лотерею, они зачастую в упор не видят те драгоценности, что останутся в умах и истории людей даже после истления праха этих самых редакторов.

Писатель пишет не для литературных конкурсов, где члены жюри пристрастны к известности имени участника, иногда к близости участника к ним лично. Чем выше ранг и масштаб конкурса, тем сильнее проявляется эта пристрастность. Члены жюри подобных соревнований словесности подобны преподавателям вузов и школ, которые не учат, как думать, а учат, что думать. И хлопают в ладоши, лишь слыша знакомые и резонирующие им мысли и темы.

Всё остальное – вне их шаблона. Конечно, только если вы уже не стали заметным на писательском небосклоне, и вас нельзя так просто игнорировать, иначе могут заподозрить самих членов жюри в некомпетентности.

Читатель – конечный цензор, цель, ориентир писателя, его главный, самый авторитетный критик и показатель успеха. Если читатель вас ценит и любит, стремится приобрести ваши порождения, то и члены жюри конкурсов, и издатели будут вас любить. Критиков вычеркиваем из этого ряда.

Потому что они нередко смотрят на творческий продукт с диаметрально противоположной точки зрения, нежели публика. Не говорю, что это плохо, просто констатирую факт.

Насколько мои произведения выдуманы

– Почему ты пишешь преимущественно в жанре фэнтези?

– Я описываю свою настоящую реальность. Просто для большинства это фэнтези.

Спамеры от творчества

Меня тут недавно слегка упрекнули в пренебрежительном отношении к людям. А за что их, собственно, уважать? Уважение нужно заслужить, оно не может быть по умолчанию.

По умолчанию на сегодняшний день моё мнение о людях в целом может быть ниже плинтуса, куда оно отпустилось в юношестве в результате наблюдений за окружающими и выводов о них.

Сейчас я работаю над романом, где один из героев, частично воспроизводя мои мысли, говорит монолог, где на пять вордовских листов перечисляет причины, за которые уже можно испепелить человечество.