Невинный для Темной Леди

От духоты и запаха разлитого в воздухе пота в голове зарождался темный вихрь, с каждым оборотом которого все ближе к горлу подступала тошнота.

– Лора, смотри! – потянула меня за руку София и направила прямо к павильону, в котором я первым делом увидела смутно знакомую светлую голову с удлиненными волосами.

«Раб Лоры, промелькнувший на одном из видео? – вспомнила я и чуть не попятилась назад. – Только его мне здесь не хватало».

– Лора! – звонкий голос Тьяры, казалось, разлетелся по всему рынку.

– Что, «Лора»? – прошипела я в ответ и сделала лицо покровожаднее.

А после принялась рассматривать парня напротив меня, закованного в цепи.

– Вот, значит, куда ты дела Беню, – ответила подружка. – Возьмешь назад?

Брать назад я никого не собиралась. Поэтому обвела взглядом рынок, заполненный людскими телами, и отрицательно мотнула головой. И попробовала принять происходящее за страшное шоу, в котором мне надо всех обмануть.

Смотреть на закованных в цепи мужчин и женщин было невыносимо. Я попробовала абстрагироваться и вдруг почувствовала, как в глубине, в самом сердце всколыхнулось знакомое чувство.

Оживает мой дар целителя, погружая меня в ощущения застывшего напротив нас невольника.

«Всего один процент генов целителя!» – чертыхнулась я про себя, улавливая, как мое сердце начинает звучать в унисон с сердцем раба.

Что происходит? Почему во мне срабатывает этот чертов дар? Он должен быть блокирован до тех пор, пока я принимаю свою фарму!

Пытаясь понять, что идет не так, я снова взглянула на блондина, теперь как лекарь, и по моей коже прокатилась волна жара, разлившаяся в боль по всему телу.

Только ступни остались нетронуты. Их лишь покалывало, как иглами.

***

Я невольно скосила взгляд на ноги раба и поежилась: обуви на нем не было и все время он ходил по щебенке босиком. Отсюда множество рваных ран с красными следами от порезов. Часть из них воспалилась, часть просвечивала желтизной.

«Инфекция», – хмыкнула я про себя и перевела взгляд на лицо парня.

Липкий страх смерти словно паутиной сковал меня изнутри. Внутренности сжались в тугой узел. А в голове запульсировало черное марево.

«Как же тебе погано», – обратилась я мысленно к бедняге и завороженно уставилась на подрагивающие черные ресницы. Пушистые и аккуратно подогнутые. Одна к одной.

Веки у раба были прикрыты, и, пока он не видит мой интерес, я поспешила рассмотреть его получше.

Внезапно сердце словно слетело с катушек и беспорядочно затряслось.