Чудо ты мое, зеленоглазое

Что ни говори, а врать Витька умел, но его словесный портрет жены совсем не соответствовал действительности. Красивая, умная и сдержанная Лена была совсем не похожа на истеричную женщину, нарисованную хитроумным Витькой.

– А ко мне чего приехал? – спросил старик.

– Так ведь выгнала меня Ленка, дядь Коль! – возмутился Витька. – Даже драться кидалась, после того как нас из бани вытащили. А потом стала в позу английской королевы и говорит: «Шесть секунд на сборы, подонок, иначе я тебя в эту баню снова втисну».

Так я даже не умывался и прямиком на станцию пошел…

Петрович кивнул. Последняя фраза действительно могла принадлежать Лене.

– Дядь Коль, я у тебя поживу немного, а? – жалобно попросил Витька.

– Живи, коли такое дело.

Петрович попытался встать, но племянник положил ему на плечо тяжелую руку.

– А ты чего такой хмурый сегодня? Опять Серега свой характер показывает?

Старик отмахнулся.

– Отстань!

– Он? Говори, ну?..

– Да ну вас всех!– повысил голос старик.

– Понятно, – Витька убрал руку и встал.

 – Ну-ка, пошли, дядь Коль, я после бани в аккурат созрел для душевного разговора.

Старик покачал головой.

– Не твоего ума это дело, Витька…

– Да ты никак боишься? – удивился племянник.

– Боюсь, – просто признался старик. – Боюсь, только не одного Сережку. Я, если ты хочешь знать, уже давно по ночам от страха просыпаюсь. Глаза открою, и не пойму что происходит: сердце колотится, всего трясет и … – старик запнулся. – Плохо мне, а от чего плохо не знаю… Душа как парализованная и, кажется, вот-вот начнет растекаться, словно жидкая грязь.

И страх!.. Такой страх, Витька, у меня в душе, что весь мир мне с игольное ушко кажется.

Витька присвистнул и медленно, не отрывая от лица Петровича удивленного взгляда, сел.

– Дядь Коль, да у тебя депрессия, что ли?.. И давно такое с тобой такое происходит?

– Года четыре уже. Считай, на полгода позже, как Серега почти каждый день пить начал.

– Ты к врачу ходил?

– Зачем?

– Да ты что, маленький что ли?! Он бы тебе таблетки выписал или уколы какие-нибудь…

Петрович усмехнулся.

– Вот именно, какие-нибудь!.. Тот страх, Витька, который от самой жизни происходит, никакими таблетками не вылечишь. Поговорил я как-то с врачом, и ты знаешь, что он мне сказал? Мы, говорит, Николай Петрович, еще ни одному больному вроде вас не помогли. Все наши таблетки – вроде анальгина – боль снимут, но не вылечат. А привыкнете к ним, только хуже вам станет.