Чудо ты мое, зеленоглазое

Рассказы умной Витькиной жены не были лишены изрядной доли чисто женской ядовитости. Петрович каждый раз искренне смеялся над очередным приключением шибутного племянника. Например, частенько после коллективных пьянок Витька, не смотря на отчаянные протесты жены, пытался продолжить философский диспут уже дома. Лучше всего молодой женщине удавалось передавать в лицах те меткие ответы, которые она давала мужу на его разглагольствования о вечном. Рано или поздно окончательно посрамленный женским остроумием Витька отправлялся спать.

– Долго думал-то над всем этим? – скептически улыбаясь, спросил Петрович у племянника.

– Долго, ясно же… Недавно вот с одним нашим деревенским умником беседовал. Он мне говорит, а на фига, мол, мне церковь? Ну, в том смысле, что зачем, мол, мне посредники между мной и Богом? Воистину, научи дурака Богу молиться и он попытается им стать! А вера, она же как книга. Только вместо букв в ней живые человеческие души. Вот недавно я книжку одну читал о том, как у нас в России, уж не помню в каком веке, боролись иосифляне и нестяжатели.

Честно скажу, я за нестяжателей переживал, а вот победили почему-то иосифляне…

Голос Витьки заметно дрогнул от обиды.

– И много ли ты, умник, еще читал? – перебил племянника Петрович.

– Нет, в общем-то… Но все равно, интересно же.

– Ох, Витька, Витька, – старик покачал головой, – сколько же всего в тебе намешано! Но самое любопытное, что церковь в тебе рядом с горящей баней стоит.

Ты бы еще средневековой кабалистикой, что ли, занялся, а? Говорят, интересная это наука, особенно если на похмелье ее изучать.

Витька кивнул. В его уме снова промелькнуло страшное четверостишие, написанное глухим зимним вечером.

– Уже, дядь Коль, занялся.

– Ну?!.. – искренне удивился Петрович.

– Ага. Хочу секрет числа 666 открыть.

– Это дьявольского числа, что ли?

– Его.

– Что ж, дело хорошее… Главное полезное. Смотри только не чокнись на досуге.

Дома компаньонов ждал ужин, приготовленный сразу двумя хозяйками – по чисто деревенской привычке Лена привезла с собой две огромных сумки с продуктами. Стол ломился от всевозможных яств. Здесь было все, начиная от тарелки с кусками сочной, домашней ветчины и кончая вазой доверху наполненной яблоками. Не было только водки. Лене не хотелось, что бы ее супруг расценил ее старания как попытку к примирению.