Победители вещей

Коллективные гастрономические оргии на берегу реки, как правило, проходили с обильным возлиянием спиртного, а уже утром сельские жители частенько находили на своих огородах и в стогах сена мирно спящих толстяков. Верхнемакушкинские мужики понимающе посмеивались над приключениями городских жителей и если и предъявляли им претензии за смятые стожки и притоптанные грядки, то они носили, так сказать, чисто условный характер. Иногда дело оканчивалось скомканным рублем, иногда вежливыми словами извинения с провинившейся стороны, а иногда и стаканом местного «первача», который сердобольный селянин без всякой платы выделял гостю на похмелье.

Впрочем, однажды дело приняло нешуточный оборот – у крепкого мужика Ивана Ухина завелась на подворье нечистая сила. Все признаки существования мистического «нечто» были, как говорится, на лицо и поэтому явно отразились на озабоченной и недоумевающей физиономии Ивана. Его хозяйство хирело самым таинственным образом: по утрам перестала доиться корова, неизвестно куда пропадали снесенные курами яйца, а из погреба один за другим исчезали копченные свиные окорока, колбасы и даже банки с солеными огурцами и клубничным вареньем.

От тихого помешательства Ивана Ухина спас дворовый кобель Жулик. То ли обидевшись на ежедневные пинки, которыми награждал его хозяин, то ли лишенный своей, пусть крохотной, но все-таки доли добычи на подворье, пес вдруг проявил недюжинные сыскные способности и однажды утром в хлеву с телятами Жулик обнаружил толстенного и грязного донельзя «Маугли».

Увидев такое, Иван охнул и осел в поросячье корыто. Незваным гостем оказался одуревший от лечебного питания девятилетний мальчишка из «Боровичков». Спасаясь от надоевших врачей, мальчишка по личной инициативе поселился в чужом сарае. Он научился потихоньку доить корову, по ночам выгребал из-под сонных наседок яйца и не забывал время от времени опускаться в погреб за сладким и мясным десертом.

Маленький «боровичок» стоял посреди двора, уткнувшись взглядом в землю. Он то и дело вытирал нос и искоса, с нескрываемой жадностью, посматривал на пасущихся кур.

– Такие дела, стало быть… – только и смог сказать по этому поводу Иван Ухин. Он почесал большим пальцем спину, посмотрел на жену и добавил: – Теперь вся деревня над нами сто лет хихикать будет.