Византиец. Ижорский гамбит

– Знаю, ибо кун на послухов не жалею и Софийскому храму через Рафаила подношения регулярно передаю, ангелы мне помогают. – Ильич расстегнул китель, достал золотой крест на цепочке, виденный как-то боярином у самого Владыки или очень похожий на него, поцеловал его и три раза перекрестился.

Если посадник в Новгороде фактически носил портфель премьер-министра, то Владыка был чуть ли не главным прокурором и начальником ГРУ. Так что выражение «ангелы помогают» можно было расценивать как помощь разведки церкви. Уточнять Сбыслав не стал, но принял к сведению.

– А тут что за флажок? – Боярин аккуратно показал пальцем на правый берег макета, где был воткнут красный вымпел.

– Тут я со своими людьми ожидать супостата буду. Часть сюда попрёт, жрать захотят, обязательно придут.

Сбыслав улыбнулся, отсутствие провианта у войска выглядело нелепо. Но раз Ильич так уверен в своих словах, стало быть, что-то знает, о чём говорить не хочет или нельзя. Он и сам не отказался бы перекусить, однако намекать о том не стоило, а вот уточнить можно.

– Так они на ладьях, неужто харчей с собой не возьмут? Кстати о снеди…

– Ты когда понял, что история с озимой рожью пустой звук? – Ильич хитровато посмотрел на боярина.

– Да на днях. Ажиотаж, который возник, сразу отбросил. Пустобрёхов слушать – себя не уважать. Сопоставил цены на хлеб, спросил кое у кого, кто на хлебушке живёт, про урожай вот и понял, что не сходится.

– А твой в чём тогда интерес? Ведь не просто так ты ко мне в гости пришёл?

– Ладно, чего врать-то.

Аниська сказала, что за казной свейской ты собираешься. Случайно услышала. А мне сейчас что-нибудь этакое, чтоб звенело по всему Новгороду, надо. Мы ж с посадником, сам знаешь… хоть и друзья с детства, однако должность эта выборная, а мой род к ней даже близко не подходил. Вот только как я посмотрю, ежели земельку мы эту уступим, то и на Корелу нам путь перекрыт будет. Так? Так, это ж совсем худо для меня получается. Но погоди, если я про хлеб догадался…

– Хм… тот, кто про хлеб узнал, давно уже из Новгорода уплыл да кому надо доложил.

Так что вражины ни сном, ни духом и на хлебушек этот рот свой обязательно раскроют. Ты вот что скажи, ждать тебя в устье Ижоры пятнадцатого числа, али нет? – Пахом Ильич открыл дверь чулана и стал задувать свечи.

– Буду! И не один, Гаврила Алексич и Меша с ушкуйниками своими придёт. Я с их слов говорю. Да только не в казне дело, добыча, конечно, не помешает, биться мы всё равно не за неё будем.