Византиец. Ижорский гамбит

– Да что ж это творится, Сбыслав? Покуда мы тут топчемся, Пахом уже полон взял да наверняка нашу казну деребанет. Как-никак за зипунами шли, а не комаров кормить!

– Конунг Александр Ярославович завтра будет здесь, на этом месте. Можешь его подождать с нами, – боярин прокричал в ответ, не обращая внимания на призывы Гаврилы Алексича.

– А кто ты такой? – Магнус спрятал в мешок письмо, попутно пересчитывая столпившийся у реки народ, выходило печально, почти двести пятьдесят душ, вооружённых и готовых сражаться.

– Сбыслав Якунович, боярин новгородский, – представился командир ополчения и тут же поинтересовался, узнавая знакомые черты в лице собеседника: – А ты не родич Рогодичам?

Магнус, несколько раз бывавший в Новгороде, на свадьбах племянников и племянниц, вспомнил боярина.

– Родич! Но это к делу не относится.

Ладья пристала к берегу, Ульвссон вместе с Биргером и его оруженосцем пошли в шатёр к Сбыславу. Оставшиеся свеи сходить и поразмять ножки на зелёной травке не стали, так и остались в лодке, показывая всем видом не слишком дружелюбный настрой.

Тем не менее, через какое-то непродолжительное время общий язык был найден, и вскоре ополченцы узнали о произошедшем сражении на Неве.

Со своими особыми понятиями о справедливости и правде на земле, Микула промышлял разбоем под Киевом, состоя в организованной преступной группировке с весьма серьёзным покровителем. Затем, когда уяснил, что рядовыми татями жертвуют без малейшего сожаления, сбежал в вольный Новгород, где оттачивал своё ремесло в сборных солянках ушкуйников Меши.

Там он и познакомился со Снорри, разорившимся бондом из северных фьордов, волей судьбы оказавшимся среди пленных людей Биргера.

– Пахом Ильич плюнул огнём и сжёг цельную шнеку со свеями. Во как, – делился слухами со своими товарищами Микула.

– Как сжёг? В рот набрал огня, плюнул и сжёг, так, что ли? – не веря в сказанное, усомнился Путята.

– Снорька так рассказал, он всё бачил. Не веришь? Пойди, сам спроси. Мы с ним три года назад на одном ушкуе вместе ходили, теперь вот просит, чтоб из полона выкупил.

– Нет ничего проще. Надо свея побогаче захомутать, да и сменяем на него твоего дружка. – Путята разломил сваренного селезня пополам и протянул кусок мяса Микуле. – На, сходь, отнеси Снорьке, приятелю твоему. А то не жрамши они, даже костра не распалили.