Возвращение алтаря Святовита

Помочь деревенским можно было лишь, спросив у них самих, что им надо? Эту работу Силантьевич обещал выполнить самостоятельно, переговорив со знакомыми старостами, прося их настраивать местных жителей забирать всеми возможными способами военнопленных из лагерей. Пока что каждой семье, приютивший хоть одного человека, было решено давать по мешку муки, пуд соли и двести рублей на всякие нужды. По моим подсчётам, Шимоновка и Митюли могли приютить по сто человек каждая, и столько же забрать из лагеря, впоследствии отпустив людей на вольные хлеба.

Именно из этих, не обеспеченных кровом красноармейцев, я планировал создать партизанский отряд, о котором уже можно было сообщить подполью. Понятно, что будет отсев, да и согласятся немногие (ломались в плену люди), но с полсотни человек как пить дать наберётся. А это была уже весомая гарантия для Савелия Силантьевича, по приходу Красной Армии, что не просто так он с немцами сотрудничал.

Часы показывали девять утра, когда я подошёл к дому.

Увидев, что ворота закрыты, я обошёл по опушке забор и, воспользовавшись подземным ходом, оказался в подвале. В комнатах никого не было, только в кабинете, на столе лежал листок с коротким посланием.

«Уехал в посёлок, буду вечером. Дистергефт».

Высунувшись из окна, я заметил Дайву. Она сидела у двери летней кухни на раскладном стульчике, чистя картошку и напевая песенку: «И солнце нам светит, и птица поёт, и дружеский ветер прохладу даёт». Закончив с последней картофелиной, девочка сполоснула нож, собрала в ведро очистки и, подняв голову, спокойным голосом произнесла:

– Доброе утро.

Петер Клаусович пропал. Вчера уехал на велосипеде в Хиславичи, и до сих пор его нет.

– А к кому поехал?

– Сказал, что к Ржецкому, за учебниками. Он записку для вас оставил. Товарищ профессор очень ругался. А я не виновата, – голос стал срываться, – я все слова, которые он написал – выучила, только Петер Клаусович не по порядку спрашивает.

 – Дайва заплакала, – не оставляйте меня больше одну.

Пришлось успокаивать, обещать, и выслушать тридцать слов по-немецки, которые девочка действительно выучила, отметив её прилежание. Попутно я лихорадочно соображал, где искать Дистергефта? Поехать он мог по двум дорогам. Через Коханово, либо перебравшись по мостику через Тереховку. Вторая дорога ему была более знакома, значит, выбираем её. Теперь стоит подумать, каким образом организовать поиск.