Возвращение алтаря Святовита

Ещё один сидор (командирский), помимо обычного набора, был укомплектован мелкомасштабной картой, блокнотом с карандашами, биноклем, фонариком с механической подзарядкой, флягой со спиртом, часами и универсальными компасом с термометром. Вроде бы всё. Даты и маркировка уничтожены, вот только светодиодные лампочки и начинка фонарика, но тут риск минимальный. Не думаю, что кому-то взбредёт в голову без маленькой крестообразной отвёртки разбирать фонарик. Забот у беглецов и без того хватает, не до баловства им будет.

Посыпав вокруг ледника смесью, не способствующей собачьему обонянию, я запрятал мешки под обвалившимися брёвнами с северной стороны заимки, как было отмечено на карте, переданной «врачу». При желании и чуточки хотения найти не сложно. Пора обратно, а то усталость брала своё. Признаться, не рассчитал вес, и хоть в обратную сторону двигался порожняком, всё равно замаялся до такой степени, что к хутору Афанасия я вышел немного с непривычной стороны. Сам даже не ожидал, как такое случилось, а посему хорошо запомнившееся ориентиры смог осмотреть с другого бока, что оказалось весьма полезным. С краю опушки появилась скирда сена, причём трава у леса и склона к реке осталась, не скошена, как будто не успели. Это выглядело странно. Луговое разнотравье для животины – как торт для сладкоежки. Не мог крестьянин так поступить, тем более с каждым днём трава теряет свои питательные свойства. Либо что-то срочное отвлекло от работы, либо коса сломалась. Подойдя к калитке, я окликнул хозяина. Ответил пёс Полкан, причём не особо усердно. Вскоре из избы появилась Евдокия, почему-то опирающаяся на самодельные костыли и закутанная в невероятное количество платков. Она и выдала мне последние новости: всех жителей района, невзирая на возраст, привлекли на уборку и обмолот урожая. И это, с её слов, женщине крупно повезло (показывая на костыли). Из Тростянки, на сбор льнотресты, в поле выгнали не только малолетних, но и баб с грудничками. Хаты пустуют, скотина воет. Отпускать домой разрешили только ночью, а попробуй с Васьково доберись? С трудом передвигающиеся старухи едва успевают сдаивать молоко, а вскоре озимые сеять, и что будет – никто не знает. Хутор не деревня, присмотреть за хозяйством некому. Вследствие этого и пришлось пойти на хитрость, прикинуться больной. Посочувствовав, я просил передавать Афанасию, как появится, туристическую тележку и, пока расстёгивал крепления, размышлял.