Невидимые планеты. Новейшая китайская фантастика

В мире слишком много скрытых связей, слишком много замаскированных возможностей заработать, слишком много соперничающих фракций. Это самая сложная шахматная партия в мире, Великая игра.

Но я вижу только одно – свое разбитое сердце.

* * *

В последние пару дней Стручок стал слишком часто ходить в туалет.

Я незаметно проследил за ним и увидел, как он достает небольшую металлическую банку, в крышке которой просверлены отверстия. Он осторожно приоткрыл крышку, бросил внутрь пару печенек и что-то прошептал.

Я прыгнул вперед и протянул руку к банке.

– Он такой милый, – сказал Стручок. – Смотри, какие у него глазки.

Похоже, он пытался воздействовать на мои зеркальные нейроны.

– Это же запрещено!

– Он поживет у меня пару дней, а потом я его отпущу, – умолял Стручок.

Его глаза были такими яркими, совсем как у новорожденного крысенка.

Такой нервный и беспечный человек, как Стручок, не умел хранить тайны. И когда передо мной встали инструктор и Черная Пушка, я понял, что все раскрылось.

Мне захотелось рассмеяться, а Стручок уже хохотал.

– Прекратить, – сказал инструктор. Мы встали по стойке «смирно». – Если дадите мне разумное объяснение, то и ваше наказание будет в разумных пределах.

Решив, что терять мне нечего, я на ходу придумал «объяснение». Черная Пушка пришел в такую ярость, что казалось, еще немного, и его нос навсегда искривится.

Потратив целый день, мы со Стручком выкопали на склоне холма яму метра два глубиной и выстелили ее куском брезента, намазанным жиром.

Стручку мой план не понравился, но я сказал, что только так мы сможем избежать наказания.

– Он очень умный, – сказал Стручок. – Он может даже повторять мои жесты.

Стручок провел демонстрацию, и действительно крыса оказалась прирожденным имитатором. Я пытался научить ее кое-каким движениям, но она отказалась их выполнять.

– Супер, – ответил я. – У нее почти такое же айкью, как и у тебя.

– Я пытаюсь относиться к ней просто как к хорошо сконструированному товару, – сказал Стручок.

 – Как к комку модифицированной ДНК. Но на эмоциональном уровне я не могу это сделать.

Мы спрятались с подветренной стороны от ямы. Стручок держал в руках бечевку, которую он привязал к лапе крысенка, сидевшего в яме. Мне приходилось постоянно напоминать Стручку, чтобы он время от времени дергал за бечевку, заставляя крысу жалобно пищать. Его руки дрожали. Ему не нравилось это делать, но я его заставил. На карту было поставлено наше будущее.