Невидимые планеты. Новейшая китайская фантастика

* * *

– Значит, вы маркетолог?

Мы с женщиной идем по мощеной мостовой, залитой золотыми лучами заходящего солнца. Из баров доносятся восхитительные запахи.

– Ага. Можно также сказать, что я занимаюсь продажами. А вы? Работаете в офисе? На госслужбе? В полиции? Вы – учительница? – Вдруг я решаю немного ей польстить. – Может, вы актриса?

– Ха! Не угадали. – Кажется, моя шутка ей понравилась. – Я медсестра, работаю в отделении интенсивной терапии. Удивлены?

– Значит, даже медсестры болеют и нуждаются в реабилитации.

После ужина мы идем в бар. Женщина разочарована тем, как ухудшилось обслуживание в Лицзяне.

– Куда делись интересные люди, которые здесь работали?

У одного из официантов мы узнаем, что теперь это заведение принадлежит компании «Лицзян индастриз» (код ценной бумаги № 203845), которую финансируют несколько крупных конгломератов. Местные владельцы заведения, которых знала эта женщина, продали его, потому что расходы на содержание сильно выросли, и у них не хватило денег на новую лицензию.

Ночью Старый город наполнен духом потребления, но мы не можем найти ни одного места, куда бы нам хотелось пойти. Женщине совсем не нравится музыка наси в исполнении оркестра роботов:

– Такие звуки издает осел, которому отрезали яйца.

Ну а я отказываюсь смотреть на народный танец, который пляшут у костра:

– Это похоже на шашлык из человечины.

В конце концов мы ложимся на обочине и смотрим на рыб, которые плавают в канале.

В каналах Лицзяна живут стайки красных рыб. На заре, в потемках или в полночь можно увидеть, как они висят в толще воды и смотрят в одну и ту же сторону, словно солдаты на параде. Но, приглядевшись, вы замечаете, что на самом деле рыбы прилагают огромные усилия, чтобы оставаться на месте в потоке воды. Время от времени одна-две рыбы устают, и течение выносит их из общего строя, но вскоре они, размахивая хвостами, возвращаются на свои места.

В последний раз я видел этих рыб десять лет назад.

– Плаваешь, плаваешь, плаваешь. А потом – глядь, и жизнь прошла, – повторяю я слова, которые сказал десять лет назад.

– Совсем как мы, – отвечает она.

– Это и есть тайный смысл жизни, – говорю я. – Мы, по крайней мере, сами выбираем, как нам жить.

Мои слова звучат так претенциозно, что меня от них тошнит.

– Но реальность такова, что я не выбрала вас, а вы не выбрали меня.