Прорыв

Возможности нашего подразделения в области электронной связи слишком слабы: всего шесть или семь радаров и всего двести радиостанций, до хорошей жизни ещё далеко. В дивизии американской армии семьдесят радаров и почти три тысячи радиостанций. Если бы у нас было столько всего, мы бы могли бросить вызов любой дивизии.

Зелёный внедорожник Чжу Хайпэна проехал овощные теплицы и полетел к штабу дивизии. Директор Цзян Юэжун глазами следила за этой зелёной точкой. Чан Шаолэ украдкой взглянул на неё и улыбнулся.

Чжу Хайпэн не сможет приехать.

Заместитель командующего Фан мечет гром и молнии, требует, чтобы Академия сухопутных войск призвала его к ответственности.

Правда? – развернулась Цзянь Юэжун, переменившись в лице. – Ведь вы утром сказали, что ваш командующий армии в дивизии «А» спустил пар, и ошибки уже все исправлены.

Конечно, правда.

Чан Шаолэ подошёл к солдату, чтобы помочь поднять ящик.

Цзянь Юэжун нагнала его.

Он разве не может просто демобилизоваться?

Демобилизоваться? – не сдержал улыбки Чан Шаолэ.

 – Слишком просто. Думаю, вся вина ляжет на него.

Значит, судьба, – вздохнула Цзянь Юэжун. – Он теперь в дивизии «С» даже носа показать не посмеет?

Директор Цзян, – улыбнулся Чан Шаолэ, – смотри, вон там, кто это?

Вы же его друг, – покраснела Цзян Юэжун, – а беду на него кличете. Я на вас пожалуюсь.

Чжу Хайпэн, явно измождённый, тащил клетку с голубем.

Старина Чан, ты настоящий мучитель. Заставил меня вернуться в Академию решать проблемы.

Как там в «Интернационале» поётся? – улыбнулся Чан Шаолэ.

 – Вздувайся, горн, и куйте смело, пока железо горячо[12 - Перевод А.Я. Коца.]? Учения – это дело нерешённое, так что пока не дует нам попутный ветер, нужно ждать перемены погоды. Я уйду в отставку, ты сложишь полномочия, вот тогда и бросим якорь. Как там твоя матушка?

Перед учениями у неё был приступ, все перепугались, – ответил Чжу Хайпэн, – а когда я вернулся домой, то ей уже полегчало. Шофёр сказал, что заместитель командующего Фан только поносил дивизию «А» и ни слова не сказал о нашей вине.

Это хороший знак.

Цзян Юэжун взяла из рук Чжу Хайпэна клетку и присмотрелась к паре белых голубей.

Как там Яя? Красавицей растёт?

Куда там, дурнушка-дурнушкой, – поцокал языком Чжу Хайпэн.

Хайпэн, ты зачем голубей привёз? – спросила Цзян Юэжун. – Новое оружие?

Она машинально назвала его «Хайпэном».

Яя, эта девчонка, – принялся объяснять Чжу Хайпэн, – пристрастилась разводить почтовых голубей и всучила мне двух.