На краю пропасти

Смотрю и вижу, что все его нервные окончания напряглись, руки сжались в кулаки, дыхание стало учащенным, он прожигает меня своим взглядом насквозь, но сдерживается. На его месте я бы уже взорвалась, хотя со мной такое редко случается – обычно я само спокойствие. Однако в последнее время так много всего на меня навалилось, что желание держать себя в руках у меня полностью отсутствовало. В конце концов, что он мне может сделать? Он и так уже увез меня на край пропасти, свел меня с ума, бросил одну, я вообще не понимаю, чем он руководствуется, и не представляю, чего от него можно ожидать.

– Во-первых, мне кажется, что я пока не успел сделать тебе ничего плохого. Во-вторых, тебе нужно принять тот факт, что мы находимся здесь, и, хочешь ты этого или нет, тебе придется терпеть мое общество как минимум дня три. И наконец, в-третьих, если ты так не хочешь быть со мной, я не буду пытаться тебя заставить сделать это. Мы можем просто провести эти дни вместе. Хотя мне кажется, что все твои проблемы как раз из-за того, что ты, наоборот, хочешь этого больше всего на свете, – произнес он уже полушепотом.

В его голосе были слышны повелительные ноты и даже какая-то сдержанная злость, и мне ничего не оставалось, как смириться с тем, что он мне наговорил. Я решила оставить без внимания его последнее предложение: отрицать явное было глупо.

У меня не хватало аргументов, чтобы продолжать полемику. На самом деле мне не давало покоя совсем другое, а цепляться к словам – это было моей профессией.

– Ладно, давай просто договоримся о нашем совместном существовании. Ты не трогаешь меня, я не стану цеплять тебя. Нам делить с тобой нечего.

– Кроме кровати, – настойчиво объявил он, прекрасно понимая, что снова подначивает меня.

– Нет, я не буду спать с тобой на одной кровати, лучше в гостиной на диване, – твердо заявила я. Только, по-моему, Рафа не устроил такой ответ.

– И весь остаток отпуска мучиться оттого, что у тебя болит спина, – задумчиво произнес он.

– У меня нет с собой куртки!

– Возьми мою, – отозвался он, протягивая мне ветровку.

Когда мы прилетели, я видела только переднюю часть дома, а то, что располагалось за ним, мне открылось только сейчас. По ступенькам мы прошли на смотровую площадку, с которой открывался вид на водопад. Быстрые струи изумительно чистой воды скатывались с огромной вышины и вдребезги разбивались о большие камни.