Университетские истории

Она тогда не понимала, что произошло, почему ее apecтoвaли и выдвигают такие нелепые oбвинeния. Лера еще в школе свято верила в идеалы партии, почитала мудрого товарища Сталина, гордилась тем, что ее приняли в комсомол. Она стремилась стать учительницей, поэтому поступила в пединститут. На курсе познакомилась с Володей, завязался роман, и молодые люди решились зарегистрировать свои отношения, чтобы, получив дипломы, вместе уехать по распределению.

Счастливая Лера летала по коридорам вуза и ждала свадьбы, не догадываясь, что ее подруге Зое тоже нравился Володя.

Мучимая ревностью и завистью, Зоя не нашла ничего лучше, как написать на нее дoнoc, обвинив во всех тяжких.

Леру apecтoвaли в декабре 1940 года. Это разделило ее жизнь на две половины: до лaгepя и после него. Но cтpaшнoe испытание не сломило ее, хотя вспоминать о пережитом она не любила. Силы дала глубокая вера в Бога, которую бывшая комсомолка обрела в годы своих несчастий.

Ее возвращение домой совпало с реабилитацией «пoлитзaключeнных».

Лере повезло: она подала на пересмотр дела и ее оправдали. Разрешили остаться в Ленинграде, окончить институт, а потом даже защитить диссертацию. Она простила Зою за переломанную жизнь, приняв это как волю Божью. К тому же почти всех, кого Лера знала в довоенном Ленинграде, уже не было в живых.

Ее Володя ушел на фронт в июле 1941 и через три месяца пoгиб, Зоя и вся ее семья yмepли от гoлoдa холодной зимой 1941—1942. Не выжили и родители Леры, а ее брат пропал без вести в 1943.

И Валерия Сергеевна поняла, что apecт одновременно стал ее спасением, ведь останься она в Ленинграде, то, скорее всего, давно покинула бы этот мир. А так она жила, пусть трудно и одиноко, но жила. Могла писать, работать, учить студентов.

Годы летели незаметно, менялись поколения молодых людей в университетских аудиториях, больше было разговоров о правах человека, свободе, справедливости. А потом СССР распался в одночасье, круто изменив жизни тысяч людей.

А у Валерии Сергеевны ничего не менялось. Она по-прежнему жила в своей коммуналке и читала лекции в университете. Но время ее уходило, и она понимала это. Отправки на пенсию боялась неимоверно и чувствовала, как ей в затылок дышат молодые перспективные преподаватели. Она догадывалась, что юбилей и издание монографии – это, пожалуй, последние аккорды ее профессионального пути.

Нужно было уходить. Но уходить было страшно.