Русская правда

Да забыл, нет Итиля, ну в Саксин[142 - Столицу Хазарского каганата Итиль в дельте Волги разрушил князь Святослав в 969 году, хазары ушли в Хорезм, затем вернулись и неподалёку основали город Саксин], дальше через земли кипчаков и огузов[143 - Кипчаки, огузы – степные кочевые племена, жившие между Каспийским и Аральским морем] к Хорезмскому морю через страшные пески Кара-Кум, через города Ургенч и Хиву в Бухару. Там несколько лет нужно отсидеться. До Саксина пойдём водой, а дальше на верблюдах. От Саксина до Ургенча больше тысячи поприщ, до Хивы ещё двести, до Бухары пятьсот, верблюд идёт в день около тридцати, успеть бы к зиме.

Запасу большого с собой не возьмёшь, есть будем, что добудем, ночевать, где придётся. Я не знаю, выдержишь ты такой путь? Оставайся здесь, я отсижусь там лета два-три и вернусь, а ты меня ждать будешь?

Он посмотрел на неё с такой надеждой, что она откажется от этого очень разумного предложения; поэтому Искра только мотнула головой и, прижавшись к нему, выдохнула:

– Я с тобой… до конца…

– Пойми, ищут меня, ты свободна, со мной будет трудно и опасно, да и судьба слыха интересна и необычна, не будет ли тебе скучно жить мирской жизнью? Я ведь уже не смогу быть слыхом, нужно искать другую личину.

– Не нужно больше личин. Давай найдём себя. Я ведь тоже не знаю, кто я на самом деле, как хочу жить, что умею? Давай искать вместе… А скучно нам не будет нигде. Я только хотела спросить: тут с Угоняем мальчик живёт…

– Нет! – резко ответил он, вставая. – Никаких мальчиков; не знаю, как самим выбраться, мы не сможем тащить ребёнка, это тяжело и опасно.

Если люб он тебе, пусть ждёт здесь, через несколько лет вернёмся, заберём. Угоняй ещё поживёт, да и мало?й тут на месте и при деле. Собери в дорогу чего: сухарей, соли немного, мяса вешаного и ветреного или рыбы, огниво не забудь, да сама всё знаешь… Куны-то есть, да не везде купить можно, да и людям лучше пока не показываться, рекой пойдём и лесами. Дело у меня тут есть, к вечеру вернусь, завтра в путь.

Каменец вышел из избы, запахивая поплотнее свой шап, укутывая голову с ещё не отросшими волосами. Ожоги уже зажили, только виднелись красноватые пятна молодой кожи, да небольшие рубцы, впрочем, шрамами в то время трудно было кого-то удивить. Он спустился с Печерской горы, обозревая город. Крепкий детинец был поставлен на той стороне реки на холмах, которые здесь почему-то называли горами: Козлова гора и Перунова[144 - Сейчас Спасская и Воскресенская].