Бог из машины

И когда отвальсировали, к обоюдному и превеликому удовольствию, сказал:

– Я, кажется, придумал, как нам с вами оказаться в идберранской столице и побыстрее добраться до вашего «Определителя»… Да! Такого маршал Кербази точно не ждет…

– Что такое армия, Мирэйр? – Благодушно прихлебывавшему утренний чай Рэймси так не терпелось поделиться оформившимися за ночь мыслями касательно грядущих маневров, что до совещания он не дотерпел и спешил выложить плоды своих размышлений хотя бы супруге. Тем более что верный Кэйбри, обычно пунктуальный, будто корабельный хронометр, в это утро отчего-то не спешил покашливать за дверью генеральской спальни.

 – Армия – это не просто наряженная в одинаковую форму во-оруженная банда злодеев, в основном стреляющих в одну сторону. Это – единый организм, и притом весьма сложный… О, благодарю, моя дорогая. Как называется это чудное… м-м… чудо?

– Меренги, или, как еще говорят, – «южный ветер».

– Меренги… – с плотоядной нежностью повторил генерал, словно смакуя каждый звук этого слова.

 – Великолепно… Как они потрясающе шелестят!

Хрусть! – и невесомое пирожное исчезло в ненасытной ролфийской пасти.

– …и, как у любого живого существа, у армии обычно имеется голова… – он изобразил шутовской полупоклон, насколько возможно это было проделать, сидя в разобранной постели. – Ноги и руки, прочие важные органы, а также – брюхо. И именно оно заставляет армию передвигаться по дорогам, и чем лучше дороги, тем быстрее движется армия.

Ибо брюхо, то бишь, Мирэйр, обоз, не может существовать без повозок, а повозки – без упряжных мулов и колес, а колеса и копыта увязают в грязи… Положим, мы не отягощены полевой артиллерией, потому что я отказался от нее сразу, сделав ставку на конную, каковая артиллерия, дорогая, образована специально для совместных действий с кавалерией, а потому наделена гораздо большей подвижностью. Проигрывая в калибре и дальности, мы тем не менее выигрываем в маневре… Я уже говорил, как вы очаровательны в этом наряде, миледи?

– Нет, милорд.

– Ну так говорю сейчас: вы – очаровательны, – и поцеловал ее в полуобнаженное плечико. – Благодарю за великолепную ночь, дорогая.

Нарядом миледи служила сейчас только простыня, и лучше не вспоминать, каким ужасом и осуждением светились огромные глаза служанок Мирари, когда те поскреблись в двери, дабы подать завтрак, и обнаружили свою госпожу в таком непотребном виде.