Честь взаймы

Однажды дамы из Благотворительного Комитета пригласили Фэйм вместе посетить женскую тюрьму, раздать новогодние подарки узницам. Там были разные женщины – воровки, убийцы, проститутки. В большинстве своем грубые, злые и вульгарные девки, на чьем фоне одна из заключенных смотрелась как посланница ВсеТворца. Такое милое ясноглазое создание со взором одинокой голубицы, к тому же грамотная, которая регулярно терпела всяческие притеснения от сокамерниц. Казалось, эта кроткая барышня не способна и мухи обидеть.

Каково же было узнать чувствительным леди из Комитета, что смиренница и страдалица утопила в колодце двоих детей своей соседки. Девушка была сиротой, и весь городок помогал чем мог, даже денег на покупку маленького домика собрали общиной. Какое-то время она работала нянькой у молодой супружеской пары, относившейся к несчастной сиротке как к родной. А она возьми и сбрось в колодец их двухлетнего малыша, а следом месячного младенца. Почему? На суде красавица потупила взор и призналась: «Из зависти».

Ближе к ночи начал снова моросить мелкий дождик, и чтобы внутрь купе не летели брызги, пришлось опустить плотные кожаные шторы. Темнота проглотила желание попутчиков поддерживать беседу, утихомирив даже говорливого студента. Мистрис Магди быстро задремала и начала посапывать. А тут еще и теплый бок вдовушки и ее же рука, успокаивающе обвивающая правое предплечье.

– Вы еще не спите… дорогой? – с многозначительной запинкой спросила Фэймрил.

Видно же, что обращение как к супругу ее коробит, а игра в конспирацию – сильно не по душе.

Но терпит же, терпит и скрепя сердце подыгрывает в их не слишком умелом лицедействе. Надолго ли вас хватит, мистрис Эрмаад?

– Не спится, – отозвался Росс, стараясь, чтобы голос звучал как можно бодрее. – Вы же знаете, что у меня бессонница… дорогая.

На самом деле мысли в голове все больше запутывались, уводя сознание куда-то в густой сизый туман, более схожий с дымом от пожарища, чем с прохладным рассветным покрывалом, лежащим на убранных, но еще не пробороненных полях.

Скоро, очень скоро наступят те прозрачно-хрустальные дни, свойственные лишь эльлорской поздней осени. В холодном стылом воздухе будет пахнуть землей и каждый звук – казаться резким, словно хлопанье мокрого паруса на ветру.

«Откуда я все это знаю? Где таится прошлое – вся эта хренова куча лет? Целых сорок! Сорок весен, сорок зим, где они? – спрашивал Джевидж у самого себя.