НЧЧК. Дело рыжих

Пока Нолвэндэ томилась над густым и наваристым гороховым супом, голодный эльф умял две порции, потом, практически не жуя, проглотил штук пять котлеток и присосался к граненому стакану с компотом из странного вида, цвета и вкуса фруктов. Эрин не отказался бы и от добавки, но не захотел пугать девушку. Объяснять ей, что в последний раз он нормально поел позавчера вечером, тоже было как-то не с руки. А может быть, и не позавчера, а еще раньше, если не считать едой растворимый кофе, сигареты и пиндостанский бубль-гум без сахара.

– Сколько можно копаться? Я хочу услышать, что ты там разглядела в застежках, если на радостях устроила катание на кресле, – напомнил он сотрапезнице.

Неведомо, чему больше обрадовалась Нол, то ли возможности отставить тарелку с жутковатым варевом, то ли поводом поделиться с грозным шефом своими умозаключениями.

И пока графомагиня рассказывала, Эрин с радостью отметил, что помощница ему в кои-то веки досталась толковая и самостоятельная.

– Отлично, леди! Теперь ты мне опишешь то же самое, только на бумаге, выскажешь свои предположения по вопросу происхождения кожаного бельишка.

А я пока организую допрос бывших сокамерников Горбатого. Ты олбанский-то знаешь, мыслечтица?

* * *

Загадочного «олбанского» я, к сожалению, не знала. Более того, я, к стыду своему, даже не представляла себе, где территориально может располагаться страна, жители коей изъясняются на подобном наречии. А потому, заслышав вопрос начальства, впала в ступор, в каковом и пребывала до самого конца обеда.

И только когда потерявший терпение шеф во второй раз меня окликнул, я осмелилась поднять на него несчастный взор:

– П-прошу простить меня, м-милорд… но я не помню такого языка!

На этот раз я встречу позор с высоко поднятой головой! А не знать о существовании какого-либо языка для дипломированного графомага – самый настоящий позор, согласны?

Милорд подавился остатками компота и зловеще прошипел:

– Прекратите этот балаган, леди Анарилотиони!

– Простите… – выдавила я и сглотнула.

– Идемте. Обеденное время закончилось.

Я так шустро выбралась из-за стола, что посадила зацепку на брюки, и поспешила за разгневанным начальством.

– Я… оскорбила вас, милорд? – осмелилась я подать голос уже в тиши кабинета.

«Милорд» свернул очами.

– Нет. Но впредь воздерживайтесь от подобных представлений на здешней публике, леди. Мы с вами не в Столице, – добавил он уже мягче, – к счастью.

– О! – до меня начало доходить.