НЧЧК. Дело рыжих

– Давай отложим до зарплаты, – взмолился Эрин, видя, как разгораются глаза у дроу.

Никакие траты, кроме как на сигареты и столовские обеды, в его планы не входили.

– Ждать еще сколько. У меня все есть.

– Опять водка? – уныло спросил эльф.

– Обижаешь, ап-Телемнар! – Шрак сгреб коллег в охапку. – Самогон. Домашний. Фирменный.

Восхищенный стон Дзира явился самым ожидаемым ответом. Гоблинский самогон, настоянный на десятке целебных трав, не имел аналогов ни в одном из известных сопредельных миров.

На следующее утро всех троих ждало ужасающее похмелье, но, честное пресветлое слово, оно того стоило.

Воодушевленная предложением троица резво переместилась в кабинет Шрака, для совершения обещанного священнодействия. Пили по-благородному из посеребренных рюмашек классическим энчечекистским способом: под мануфактурку. То бишь, занюхивая выпитое собственным рукавом. И если бы дегустаторов посреди веселья не застукал Ытхан Нахырович, то все могло закончиться вполне мирно. Однако принесенная орком подарочная «Черная крепость» только усугубила положение дел.

Конкретно так усугубила.

Есть железное правило: пьешь в компании с начальством – помалкивай в тряпочку. А не можешь держать язык за зубами – напивайся сам и спаивай соратников до того состояния, когда скользкие политические беседы сами собой сводятся к разговорам о женщинах. Наученный горьким и болезненным опытом Эрин следовал этому правилу неукоснительно. Очень скоро Ытхан поведал о собственных подвигах на любовном фронте.

Потом слово перешло к Дзиру. Через двадцать минут собутыльники знали во всех подробностях о сексуальных пристрастиях и интимной прическе молоденькой дриады из отдела кадров. Этой… ну как её… Пуан… Пуансетики?… Пуанцетии… кажется так. Строгий вердикт дроу гласил: хороша, но без изюминки, вернее, без червоточинки, слишком правильная. Ну, где это видано – современная дриада, а трахается только в миссионерской позе? Непорядок!

Шрак считался самым стойким в плане «походов налево».

Одна жена и одна постоянная любовница его вполне устраивали. От него коллеги дождались только сетования на меркантильность обеих женщин, будто задавшихся целью опустошать гоблинские карманы, которые вовсе не бездонны.

– Ну, теперь и у Эрина будет, кому юбчонку задрать, – радостно провозгласил гоблин. – За новенькую!

– Я ему задеру юбчонку, – огрызнулся Ытхан Нахырович. – Нолвэндэ – дочь моего боевого товарища. Я специально приставил её к Эрину.