НЧЧК. Дело рыжих

Добрую девушку, готовую безропотно принимать в гостях шумную толпу соратников-энчечекистов, внезапно решивших проведать друга вечером редкого, как снег в июльский полдень, выходного дня. Такую девушку, которой нравится отмечать праздники в компании подружек, потому что любимому не повезло с дежурством, которая никогда не мечтала о полноценном отпуске на берегу теплого ласкового моря, которая любит слушать о ходе расследования и приметах особо опасных преступников. И, разумеется, такую девушку, которая не будет вздрагивать от резкого полночного звонка и не станет подозревать, что на том конце провода суровый, но справедливый начальник хрипло пробасит после глубокого вздоха: «Мне тяжело говорить это тебе, девочка, но Эринрандир ап-Телемнар погиб при исполнении».

Пусть, как следует, постараются и найдут понимающую, терпеливую, добрую и любящую, чтобы Эринрандир смог испортить ей жизнь и разбить сердце. Что-что, а это делать он умеет лучше всех.

Кто спорит, жить без любви, поражая друзей и соратников чудесами сознательного воздержания, плохо и нездорово.

Конечно, остаются еще дриады, но красивыми барышнями с цветочными именами и древовидными мозгами Эрин объелся еще в Столице, когда та самая, которую он почему-то считал понимающей, терпеливой, доброй, любящей и верной, целенаправленно смешивала его имя с грязью в многочисленных интервью желтопрессным писакам. Как же не поделиться впечатлениями о личной жизни и сексуальных пристрастиях скандального сыщика, когда на этом еще и подзаработать можно?

Эрин скрипнул зубами от давней обиды и злости.

Все-таки сумели испортить настроение!

* * *

«Если не можешь задавить недоброжелателя чином, авторитетом или интеллектом, стань его другом», – наставляла меня мамочка. А папуля меланхолично добавлял: «Закорешись, то есть». Наиболее простой способ для достижения этой цели – позволить жертве выговориться, сочувственно кивать в нужных местах и задавать наводящие вопросы.

Ничто так не радует сердце разумного существа, как интерес к нему, любимому.

Через полтора часа от начала моего знакомства с Пинией Лавровной в мире не нашлось бы более близких душ. За чашечкой травяного чая (гадость редкостная, но на тот момент я была уже уверена, что в питье нет ни рвотного, ни слабительного) дочь лесов взахлеб излагала благодарной слушательнице очередную вариацию на вечную тему: «все мужики – сволочи».