НЧЧК. Теория Заговора

– Если трех мало будет, я могу потом еще сбегать, – любезно предложил эльф, из последних сил удерживая ментальную защиту.

– Ты всегда такой милый и предупредительный. Просто удивительно, почему тебя до сих пор не повысили в звании, – заметила русалка, тренированным жестом откупоривая водку. – О! Прости, милый! Я не очень удачно пошутила.

Золотая даже прервала процесс поглощения ценного продукта, чтобы жалостливо поглядеть на Эринрандира. От медиума ничего не скроешь.

– Это все интриги старых врагов, которых у тебя, милый мой, предостаточно, – как могла, утешила она.

– Я и сам знаю, – вздохнул Эрин.

– На твоем месте я бы приготовилась к крупным неприятностям, – сказала чародейка, делая большой глоток. – Просто так старые враги о себе не напоминают. От тебя снова что-то понадобилось. Но ты ведь не за предсказаниями пришел, так ведь?

– Точно.

Русалка прикончила один литр водки и без промедления приступила ко второму. Безумная жара, установившаяся над Распадком, действовала на тончайшую магическую и телесную энергию Золотую Р самым пагубным образом, а этиловый спирт этот процесс приостанавливал.

– Ты хоть пива выпей, жарко небось.

– Не могу. Работа, а потом еще ночное дежурство.

– Ох! Ну какой ты глупый, – фыркнула женщина. – Предупреждать надо.

Видимо, русалка закрылась ментальными щитами, потому что Эрину сразу же полегчало, и он смог думать еще о чем-то, кроме как о немедленном разрывании одежды на Нолвэндэ, едва они окажутся дома и наедине.

Геннадий Александрович преисполнился гадливости и отплыл от эльфа подальше.

– Я хотела, как лучше… – покаянно молвила чародейка.

– Мне и так неплохо, – заверил её эльф. – Но я же передавал через Ваниль, что при исполнении.

– Извини, я как всегда не подумала, – окончательно смутилась Золотая. – Чем я могу помочь, если уж…хм… испортила тебе дежурство? Но уверяю тебя, до завтра все пройдет. Честное слово!

Эрин обстоятельно изложил русалке историю с похищениями и предложил поразмыслить над смыслом и целью обряда с отъемом крови.

Золотая Р допила водку и приступила к изничтожению пива. Делала она это решительно, но грациозно. Легким движением вскрывала банку, опрокидывала её содержимое в рот, тут же сминала опустевшую емкость в ладони и метко зашвыривала алюминиевый комок в ажурную урну. Геннадий Александрович провожал каждую опустошенную емкость полным зависти и сожаления взглядом.