Плоды свободы

Была проклята, – фыркнул господин Рэспит. – И если Эск…

На этих глупых словах, высказанных человеком, которому пристало видеть чуть дальше собственного носа, терпение Раммана истощилось окончательно.

– Нет, не если, господа, а когда Эск введет войска и начнет вешать на фонарях, расскажите все то же самое офицерам. Если до сих пор Янамари благоденствовало… Да! Именно благоденствовало в сравнении с другими провинциями! И в том есть лично моя заслуга, как самого лояльного из пресловутого Совета Восьмерых.

Двадцать лет я отстаивал интересы Янамари и сейчас не пойду против законного сюзерена. И вам не советую.

Джона рассказала про Аластара достаточно, чтобы граф проникся острыми впечатлениями.

– Так что скажите этим людям, что их сопротивление только усугубит положение, – устало молвил Рамман. – Не в моих силах изменить намерения князя, но в ваших – унять толпу и хотя бы попытаться…

Но закончить фразу ему не дали. Где-то на противоположном конце площади вдруг поднялся визг.

От дикого крика «Северяне!» людская масса вдруг всколыхнулась и подалась вперед, прямо на стволы ружей охраны магистрата. Еще мгновение назад бывшие нормальными, человеческие лица превратились в оскаленные морды безумных животных.

– А-а-а! Северяне идут!

– Какие северяне? В Янамари? Чушь! – пытался сопротивляться Рамман. Но никто его не слышал и не слушал.

Толпа перла тараном. И стоит ли удивляться, что господин Эрлинг не сдержался и приказал стрелять?

Майрра Бино

На площадь Майрра пришла по своей воле и желанию, никто ее на веревке не тянул.

Хоть мать отговаривала, мол, нечего бабе средь мужиков толкаться, неприлично это. Однако же усидеть дома, когда уже несколько дней весь город лихорадит, когда все разговоры только про политику, нет никакой возможности. А еще накануне Майрре приснился Арагир – весь израненный, на последнем издыхании… Таким, как женщина всегда представляла себе мужа, который помер и похоронен был вдали от родного дома, в последний его час.

– Лежит он, значица, на кровавой простыне, – рассказывала она соседке-землячке из сожженных дотла Синиц. – Уже в саване, и смотрит на меня, совсем как наш пес Рыжик, когда его синтафец пристрелил.

Бывшие синичане, кто уцелел, подались в Дэйнл и поселились в предместье рядышком. Так оно, плечом к плечу, средь знакомцев, легче начинать жизнь сызнова. Всегда можно поделиться наболевшим, без риска осмеяния.