Плоды свободы

Со дня на день ожидается отправка правительственных войск с боевыми припасами. […]

* * *

Посвящается нашим матерям, Марианне и Вере

Рамман Никэйн, граф Янамари

Зимы в Янамари всегда были многоснежные, но обычно, как наметет за ночь сугробы по пояс, так и расстает вся эта белая перина через два дня на третий. Аккурат, к веселому солнечному полудню, радуя крестьянина несказанно. Земля, вспоенная небесной влагой, будет щедра по весне и отплатит труженику стократно. А вот чтобы Нама так замерзла, что по ее льду мог запросто пройти взрослый человек без риска провалиться, такого в прежние годы не было никогда.

О том по крайней мере в один голос твердили старожилы, те немногие янамарцы, кто помнил зимы столетней и более давности.

Раммана нынешняя зима тоже ничуть не радовала, но ему, в отличие от земляков, винить было совершенно некого. А вот его самого добрые сограждане, похоже, собрались осудить за все неприятности скопом. Дэйнл, такой тихий, благопристойный, уютный и чистенький, почти игрушечный, словно бы волей злого колдуна превратился в гудящее осиное гнездо бунтарства.

Дым от костров, которые обыватели развели почти на каждом перекрестке, поднимался к небу, отчего издали казалось, будто город уже подвергся обстрелу из гаубиц и теперь дымится пожарищами.

– Протестуют, ваша светлость, – мрачно доложил полицмейстер, поджидавший графа на въезде в город.

– По какому поводу?

Господин Эрлинг только бессильно рукой махнул. Дескать, поводов для народного недовольства хоть отбавляй.

Выбирай любой на свой вкус – не ошибешься.

Рамман мерил шагами двор между пакгаузами.

– Если бы не очередной рекрутский набор, то, может, и пронесло бы, – рассуждал полицейский чин, бродивший следом. – А тут все разом – мороз, цены на хлеб, виды на урожай хуже некуда, миледи-шуриа, а тут еще про будущую войну с Синтафом заговорили… И понеслось. Теперь собрались на центральной площади, возле магистрата.

– А что же господа магистры?

– Забаррикадировались внутри.

– За-ме-ча-тель-но. Кто зачинщик беспорядков?

Эрлинг нехорошо так скривился, словно проглотил померанцевый плод целиком. Лицо его побурело от прилива крови, и даже белки глаз порозовели.

– Полагаю, ваша светлость, что засланец с той стороны границы поработал, – прошептал он на ухо Рамману. – Тив, а то и эсмонд.

– Почему вы так решили?

– Разговорчики про утерянную милость Предвечного… хм… то есть Душееда диллайнского, конечно же.