Плоды свободы

Совсем-совсем по-шуриански. Когда знаешь, что будущего нет, любая мелочь чувствуется острее. Словно кожи нет, она вся сожжена, и каждый нерв оголен. Больно, конечно, но потом привыкаешь и даже находишь некую прелесть в страданиях.

Очень романтично и даже в чем-то трагично, но… появление Хереварда Оро все изменило. А может быть, расставило по своим местам?

Илуфэр долго думала, с чем бы сравнить свое положение, но так и не нашла достойных исторических примеров. Справедливое возмездие вообще большая редкость.

И не с чем сравнить это высокое трепетное чувство, когда чужая жизнь, долгая-предолгая, лежит тончайшей ниточкой в твоей ладони. Озноб и жар, нервическая дрожь и каменное спокойствие, высокий порыв и низменный животный страх – как это называется? Илуфэр Омид не знала, и, пожалуй, никто не знал. Но она оказалась рядом с Тем, Кто Виновен, неспроста. И если это не судьба и чудо, то – что тогда?

– Сударыня, соблаговолите следовать за мной, – сказал офицер, низко кланяясь гостье Благословенного Святого.

– Уже иду.

Она медленно повернула голову и одарила молодого человека нежной улыбкой. Той самой, которую ей своими твердыми и по-мужски сильными руками слепила мама Сидже. Взяла за подбородок, заставила глядеть прямо в глаза и, будто тесто мяла, стала водить пальцами по лбу, щекам и подбородку.

«Уголки губ должны быть немного приподняты, чтобы сами они были пышнее, а щеки круглее. И глаза не растягивай, а округляй.

Да не таращи их, как сова, а чуть распахни. Во-о-о-от! Брови, чтобы вразлет. И если я увижу на твоей мордашке прежний собачий оскал – берегись розги. Поняла? – приговаривала женщина. – Повтори. Отлично! Называется «невинность во плоти». И потом делай с мужиками, что хошь. Чего ты хочешь, деточка?»

«Жить», – без колебаний ответила Илуфэр.

«Так убей и живи себе», – хмыкнула мама Сидже и улыбнулась точно такой же улыбкой – искренней, невинной, открытой.

Элайн Конри

Жизнь заговорщицы – это прогулка по тонкому весеннему льду, а если ты при этом еще и ролфи, то сей опасный променад частенько превращается в забег с препятствиями, лаем своры за спиной и тобой, такой опытной и умной, в роли загнанной лисицы.

Хочешь сохранить шкуру в целости – не отмахивайся от предчувствий. Вот такая немудреная мораль. А не боятся только идиоты…

Элайн – боялась. Нет, это слишком слабо сказано. Элайн было жутко.