Эпоха сверхновой

Ты же знаешь, что твои эмоции воздействуют на тех, кто рядом. Особенно на детей – они крайне легко поддаются внушению. Так что тебе следует сдерживать себя. Можешь поучиться этому у Очкарика.

– У него? – презрительно фыркнул Хуахуа. – Да у него на лице только половина нервов нормального человека – выражение всегда одно и то же! Знаешь, Сяомэн, ты сама ведешь себя как учитель-взрослый.

– Верно. Ты не обратил внимания на то, что взрослые нас почти ничему не учат?

Шедший впереди Очкарик обернулся с неизменным безразличным выражением на лице, лишенном нервов, и сказал:

– Это самый трудный курс обучения за всю историю человечества, и они боятся научить нас неправильно.

– Вы хорошо поработали, дети, – сказал Председатель КНР, когда они подошли к нему. – Вы проделали большой путь. И, полагаю, на вас произвело впечатление увиденное, так?

– Даже самые обыкновенные вещи в огромном количестве выглядят восхитительно, – кивнув, подтвердил Очкарик.

– Точно, – добавил Хуахуа. – Я даже предположить не мог, что столько глутамата натрия и соли наберется во всем мире.

Переглянувшись, Председатель КНР и премьер Госсовета улыбнулись.

– Вот вам наш вопрос, – сказал премьер. – Какое время потребуется населению нашей страны, чтобы употребить весь этот глутамат натрия и соль?

– По крайней мере год, – не задумываясь, сказал Очкарик.

Премьер покачал головой, как и Хуахуа, сказавший:

– За год со всем этим не справиться.

И снова премьер покачал головой.

– Десять?

– Дети, этого хватит только на один день.

– На один день? – Дети изумленно выпучили глаза на премьера, затем Хуахуа смущенно засмеялся.

– Вы ведь шутите… да?

– Человеку в день требуется один грамм глутамата натрия и десять граммов соли, – сказал Председатель КНР, – а дальше чистая арифметика: в каждом вагоне шестьдесят тонн, население страны составляет 1,2 миллиарда человек. Считайте сами.

Какое-то время дети сражались с длинными цепочками нулей, но в конце концов вынуждены были признать, что премьер Госсовета сказал правду.

– Но это же только соль и глутамат натрия, – сказала Сяомэн. – А как же растительное масло? И зерно?

– Масло заполнит вон тот пруд. Зерно поднимется вокруг нас такими же высокими холмами.

Потрясенные дети долго молча смотрели на пруд и холмы вокруг.

– О боже! – пробормотал Хуахуа.

– О боже! – пробормотал Очкарик.