Волчьи игры

Приманка в капкане, который он поставил на меня.

– Понимаю... – медленно проговорила она и аккуратно поставила чашку.

– Нет, не понимаешь. Грэйн, Конри пора уходить. Он подвержен слабостям. Он уязвим. Он совершает ошибки. Даже ты – ты, полностью от него зависимая! – и то почти смогла его поймать.

– Хорошее слово – «почти», – зло усмехнулась женщина. – Почти смогла. О да. Вот он мне намедни и напомнил, что попытка сорвалась. Но я согласна – он уязвим. От него разит тайным предательством и тайным страхом, но Священного Князя устраивает такой лорд-секретарь.

– Значит, Конри должен ошибиться, и на его место придет человек, который справится лучше.

– Ты.

– Я.

– А, когти Локки! – Грэйн коротко рассмеялась. – Ты никогда не отличался скромностью, братец, хоть и прикидывался этаким святошей. Но продолжай. Если ты сумеешь заставить Конри упасть, тебе можно доверить Канцелярию. Священный Князь любит волков, он это оценит.

– Я – не волк, Грэйн, – Удэйн поднял на нее глаза, прозрачно-зеленые и жуткие, – я – Гончий пес Локки, и единственное желание владеет мною – лежать у ее ног и гнать дичь по ее слову.

– Тогда ты – лучший из ее Гончих, брат, – так же серьезно ответила она. – Но ты одержим.

– Это так. Половина моей крови – от диллайн, и я одержим. Только иначе, совсем по-другому, чем прежде. Мне есть с чем сравнивать, поверь.

– Это очень страшно звучит. – Помолчав, Грэйн наклонилась вперед и положила руку ему на плечо.

– Не стоит. Ты же никогда не боялась, даже там, в Синхелме, в подвале, ты не боялась. И потом, в Эббо. Ты – земная чаша для ее огня, сестра. Конри не смог тебя осквернить. Все, что осталось во мне от человека, принадлежит тебе, ведь ты – тоже Локка. Он считает тебя моей слабостью, Грэйн, но он ошибается. Ты – волчица, а не овца. Источник силы для такого пса, как я. Но сейчас чем дальше ты окажешься от Конри, тем лучше.

– Есть вещи, которые необязательно говорить вслух. – Она на миг прикрыла глаза в знак того, что принимает это признание – или дар, если угодно.

– Иногда это необходимо.

Мгновение сопричастности божественному накатило и захлестнуло, плеснув под веки расплавленным огненным золотом Ее крыльев. И схлынуло. А родство осталось.

– Возвращаясь к Конри, – совершенно нормальным деловым тоном продолжила Грэйн.