Волчьи игры

Вот, залупал глазами, закрутил головой... у-у, желтоглазый...

Вилдайр сам наполнил серебряную кружку гостя. Во-первых, почему бы не отдать должное древним законам гостеприимства, дескать, раздели со мной тепло очага и хмель этого питья, гость, ибо я не желаю тебе зла... И ведь действительно не желал Священный Князь правителю Файриста ничего дурного и не лукавил ничуть, разве что случая немного поязвить не упустил. Но так ведь они же не друзья, а всего лишь союзники. И соперники. И поэтому – во-вторых – нелишне напомнить Эску, кто на Шанте и в Лалджете настоящий хозяин.

Не гость должен наполнять кубки, это – священное право владетеля.

Эск нюанс оценил – кто бы сомневался! – и заметил желчно:

– А что же наша дорогая хозяйка не хочет присоединиться?

Злость диллайн, обильно приправленная затаенной тоской и ревностью, горчила, словно лучший октябрьский эль. Вилдайр аж веки полуприкрыл, смакуя эту смесь с неторопливостью настоящего гурмана. Но отвечать все равно пришлось:

– Увы, – ролфи мельком показал зубы в ухмылке.

 – Священной Невесте нездоровится. Приступ мигрени, я полагаю. Весьма неприятная хворь.

Пять лет назад Аластар бы точно вспылил от этого демонстративного «Священная Невеста», но не теперь, когда появились вещи поважнее женской благосклонности.

– Не бережете вы... Священную Невесту, не бережете...

Злоязычие, кстати, тоже удел убогих.

– Впрочем, время позднее, а разговор у нас не предназначен для дамских ушек.

– Ну, в данной ситуации недомогание миледи нам с вами даже на руку – в отсутствие дам беседа становится более непринужденной.

Кстати, мои соболезнования вашей потере, князь. Вы ведь недавно овдовели.

– В свете тех подробностей, которые мы знаем о Предвечном и о его гастрономическом подходе к душам усопших диллайн, это прискорбно вдвойне, – отчеканил князь Файриста.

Видимо, это судьба у него такая – быть по отношению к своим женщинам либо отвратительным отцом, либо неверным любовником, либо мужем-убийцей.

Священный Князь нахмурился. И в самом деле, хватит присыпать перцем и без того незаживающую язву.

– Извините, Эск. Я увлекся. – Он сочувствовал без издевки, а вполне искренне. Убивать женщин всегда... неприятно, особенно если эта женщина – одна из тех, с кем ты спал. Ну, пусть не собственноручно придушить, но все же... «А я бы смог? – Ролфи не сумел подавить мгновенную дрожь и сам себе ответил: – Хвала богиням, мне никогда не придется».