Волчьи игры

 – Я приняла невинных, я простила раскаявшихся, я одарила талантливых, но я не в силах снять проклятье, которое люди накладывают на себя. Никто не может».

«Особенно если проклятья эти принимают форму паровозов».

«Ты затаила обиду, но хочешь его спасти?»

«Я зла на обоих, на ролфи и на диллайн, и... все равно люблю их».

«Да, да, я помню. В Земле Джезим, что зовется Землей Радости, жила женщина по имени Джойана»,– поддела собеседницу баловница Дилах.

«Меллинтан» неслась по волнам к берегам Джезима, словно касатка, опасная пушками и умная опытом капитана, а в ее тесном нутре, в сердцевине, пряталась маленькая женщина, так сильно любившая в детстве героические сказки.

Свечу Джона зажечь не пыталась. Зачем, если она внутри богини, как птенец в скорлупе? Что нового увидят глаза, если смотреть в себя?

«Чем же кончилась история Шиярши?»

«А как тебе бы хотелось?»

«Я думаю... – Джона сразу же вспомнила свои детские фантазии. – Она нашла Сибу, победила ее обидчиков, и они зажили счастливо в Земле Джэвэйд.

«Спит на дне океана».

«Значит, сказка закончилась плохо», – опечалилась шурианка.

«Это значит, что Шиярша не отыскала Сибу. Если мы не находим того, кого любим всем сердцем, то земля уходит из-под ног и наш мир исчезает».

«Я не понимаю...»

«А ты подумай».

И Джона думала. Свернулась клубочком под жестким одеялом, пахнущим Аластаровым табаком, засыпая и просыпаясь в его шерстяных объятиях. Бравый вестовой воспользовался отсутствием Яфы и, тихонечко заглянув за шторку, по секрету шепотом пересказывал вахтенным матросам, будто своими глазами видел, как черные косы шурианки сами по себе ползали по койке, точно змеи.

– Блестящие, толстые и шевелятся, что твои гадюки, клянусь Очами Меллинтан!

– Брехня! Баба как баба, – фыркал недоверчивый рулевой. – Полюбовница нашего князя.

– Ты че? Она ж княгиня!

– Новенький ты еще, Рори, не знаешь, что шурия эта – виртджорна давняя любовь.

– А чего ж он с ней не спит?

– Знать, рассорились. А чего такого? Меж милыми такое завсегда бывает.

Но слухи про живые косы-змеи шурианской колдуньи, влюбившей в себя Эска, поползли не хуже юрких ужей, во все стороны, проскользнули во все щели.

– Наш-то черный ходит, – шушукались мальчишки-мичманы. – Злой и весь больной от тоски.

– Знамо дело – по ночам черные змеи кровь ему сосут.

– Вернемся, сразу же к оракулу пойду. К Деве Калтрине.