Злое счастье

Пусть человек помучается – доставит Отступнику такое скромное удовольствие. Знакомо ли Верховному Королю пророчество одной из Читающих или визит мага всего лишь совпадение, ни Мэю, ни Дайнару выяснить не удалось. Не похоже вроде бы…

– Здравицу! Пусть князь Мэйтианн’илли произнесет здравицу!

Придется пить галанское вино. Придется вспоминать.

– За нашу милую гостью! За прекрасную и стойкую леди Хелит! Долгие лета! – весело проорал Мэй на волне куража. – За девушку, из-за которой мы все собрались в Эр’Иррине!

Чтобы никто не думал, будто Рыжий пребывает в неведении и не замечает чужих подковерных игр.

– Поцелуй! Во славу Ито Дарительницы! Во славу!

Тайго не был бы собой, если бы не вернул «должок» с процентами. Брат злорадно щурился, отпивая вино мелкими глотками, его серые глаза сверкали озорством над краем серебряной чаши.

– Поцелуй!

– Леди Хелит! Даруйте поцелуй своему спасителю!

Она странно усмехнулась, отрицательно качая головой, но девушку настойчиво подтолкнули вперед, прямо к Мэю.

Касси что-то ей шептала.

Ничего особенного в этом милом старинном обычае Рыжий не видел, как и все остальные гости и домочадцы, если бы на деле лично для него все не выглядело, словно к устам умирающего от жажды, злой шутки ради, поднесли пустую чашку.

Они с Хелит со звоном сомкнули свои кубки и, сделав по глотку, припали к устам друг друга.

Целовалась дева из Далатта прекрасно, со знанием дела и большим, нежели положено невинной девушке, опытом в искусстве лобзаний.

Или, Лойс побери, это не Мэй перецеловал в свое время несметное количество прекрасных дам.

– У-у-у! У-ау!

По залу прокатился восхищенный вздох, исполненный зависти. Оказывается, наш высеченный из камня, неприступный князь Мэйтианн умеет заставить трепетать девичьи сердца. Еще и как! Куда глаза раньше глядели? Да и леди Хелит хороша! Сказано: в темном озере демон прячется.

– Ну как? Проверил? Убедился?

Тайгерн замер на пороге опочивальни брата, застигнутый врасплох резким голосом.

Свечей князь Отступник не жег. Сидел в компании нескольких кувшинов вина, подпирая тяжелую голову кулаком.

– Прости, Мэй, я не хотел…

Рыжий налил себе полный кубок вина и опрокинул его в себя целиком, словно ковш воды на жаре. Выпитого за вечер хватило бы, чтобы свалить под стол троих мужчин. Но Мэй оставался трезв, как ангайский первосвященник. Он терпеливо ждал наступления утра. Ложиться в кровать не имело смысла, все равно не спится.