Теперь или никогда

Каждый из ныне живущих эсмондов вложил свой кирпич в стену этой тюрьмы – узилища для человеческих душ, которое столько веков именовали Предвечным.

– Держи. Почитай.

И пока читали, пока заламывали руки, точно обесчещенные девицы поутру, пока клялись и проклинали, пока взывали к высшей справедливости и к преданным богам, Аластар Дагманд Эск думал о том, как только что начал в Синтафе гражданскую войну. Самую страшную и кровопролитную со времен Рилинды.

– Вы считаете, Лерден Гарби знал? – спросил Селвин.

– Совершенно точно могу сказать, что именно он начал расшифровку, и он уловил суть, смысл описанного.

Элвва от избытка чувств захлопал в ладоши.

– Я же был на казни, я же видел, как он подал знак. Ай да коротышка Гарби! Сучий сын докричался-таки.

– Мы тоже допрыгаемся до… резни, – вспыхнул Алфлаед. – История с уничтожением шуриа покажется детской забавой, когда гнев народный обратится на диллайн. И до проклятия дело может дойти. Найдется новая дева Сигрейн.

Рамман уставился на Эска, не в силах рта раскрыть.

Значит, и Бранд Никэйн тоже. И он сам, и младшие братья – Совенок и малыш, которого Джона родила на Шанте.

«Мама! О нет! Что же скажет мама?!»

Они поняли друг друга без слов.

– Мы не можем держать это в тайне, – отрезал Элвва.

– Но Синтаф будет разрушен, Империя погрузится в многолетний кровавый хаос. Господа, вы хоть представляете, что значит оставить народ без богов, без божественного покровительства, без веры? Это конец всему.

Лорд Рэй, чистокровный диллайн, ничуть не преувеличивал.

Достаточно представить себе, как синтафцы разделятся на тех, кто отринет Предвечного и бросится жечь храмы и казнить тивов, и тех, кто проклянет первых за богоотступничество. Найдутся желающие вырезать диллайн, а кто-то вспомнит про недобитых шуриа, которые всегда были корнем всех зол. Не зря же в записках магов-эсмондов столько упоминаний о роли про?клятых Третьих. Якобы их Проклятье и отражение оного в крови ролфи отрезало души полукровок от Предвечного. Значит, снова виноваты шуриа. Впрочем, достанется всем, не пощадят никого, и вот тогда в обескровленный, раздираемый на тысячу кусков Синтаф придут северяне, вообще не считающие его обитателей людьми.

– Это – правда, Флай, нашему старому, знакомому не один век миру, который мы понимаем, настанет конец. Потому что дилемма почти неразрешима – либо надо держать народ в неведении и позволять жрать себя Предвечному, либо восстать всем миром и… найти дорогу, найти выход тоже всем миром.