Код Гериона: Осиротевшая Земля

Иначе… – он задумался, изобретая кару пострашней. – Иначе будешь ночевать в сарае!

Рэнди вздёрнул брови и глотнул из стакана воды, делая вид, что угроза его напугала. На самом деле в сарае для него была своя прелесть: можно хоть всю ночь что-нибудь собирать, пилить да сколачивать – и никто не будет жаловаться на шум.

– Хотя почему «иначе»?.. Cегодня же отправишься спать туда! Может быть, это пробудит твою сознательность!..

Рэнди с трудом сдерживал улыбку. Неужто доктор до сих пор держит его за ребёнка, которого можно наказывать?

– Что за шум? – послышался с лестницы голос проснувшейся Альды.

Сердце юноши взволнованно застучало. Заступничество матери страшило его куда больше отцовского гнева, потому что низводило его до уровня неразумного малыша. Альда не спеша спустилась к ним. Двигалась она как всегда неспешно, можно сказать, величественно, словно входила в тронный зал. Рэнди эта материнская черта всегда завораживала.

– Это что – новая традиция – ругаться, даже не успев поесть? – спросила она с теми нотами в голосе, что напоминают ещё слабые, отдаленные раскаты грома перед тем, как гроза грянет во всю мощь.

– Предлагаешь притвориться, что ничего не было? Что наш оболтус не творит глупостей семь раз в неделю?

У Рэнди вспыхнуло лицо. Какие такие семь раз? Времени на развлечения у него на самом деле с гулькин нос, но отец, похоже, уверен, что кроме него самого в семье никто не работает…

– Бать, хорош бушевать, а? – флегматично бросил с печи Арсений, уже расставшийся с надеждой поспать лишних пять минут.

– Ты б умылся, лежебока, – огрызнулся доктор, в пылу спора забыв, что в этот день дежурство парня было вечером.

– Хорошо, Илья, сарай так сарай, – поддержала мужа Альда, украдкой подмигнув Рэнди: мысли сына были для неё как открытая книга, а его стремления дальше и выше она всячески поддерживала, особенно после того, как в гостях у них побывал Рахманов.

Полную версию своего имени юноша терпеть не мог, считая его слишком помпезным, чем родители и пользовались, когда хотели его повоспитывать. Население Антарктиды, особенно белое, перемешалось между собой так, что редко соблюдало национальные традиции в присвоении имён. Исключением, пожалуй, были корейцы, японцы и русские, чаще других создававшие семьи со «своими».