Код Гериона: Осиротевшая Земля

 – Тварь, ладони покажи!

– На, смотри!

Скорость камня и пули почти одинакова, только уйти от камня мой противник не успевает, а я от пули – успел. Слышен крик… Даже не крик – рев… На меня обрушиваются остальные – с топором и железными прутьями, но бой заканчивается быстрей, чем начался: двоих я сталкиваю лбами так, что они падают без сознания, третьему моя рука, преобразившаяся в когтистую лапу, рассекает лицо тремя широкими алыми полосами.

Вся компания повержена, хоть и не насмерть, а ко мне приходит чувство, похожее на удовлетворение. Но лучше его не смаковать.

– Зачем вы на меня напали? – спрашиваю я у парня с располосованным лицом. – Я перешёл вам дорогу? Кого-то обидел?..

– Нет… – сипит, задыхаясь от ужаса, охотник, превратившийся в жертву. – Мы хотели забрать рыбу… И потом перепродать…

Я молча выпускаю когти и теперь уже медленно подношу к его глазам, чтобы он понимал, какая расплата ждет за вранье.

Он бьёт по земле ногами и визжит так же пронзительно, как минуты три назад – мой бедный пёс.

– И… и сокровища, которые ты скрываешь! И выпытать у тебя, почему ты не стареешь!..

– Спросить по-человечески было трудно?..

– Прости! Ради Солнца, прости! У меня дети!

– Ты бы вспомнил о них, когда твой дружок стрелял в моего ребёнка!..

Не будь он в полной моей власти, то стал бы доказывать, что собаки – это рабочий скот, транспорт, теплый мех – кто угодно, но не дети… Но сейчас всё, что он мог – это благоразумно молчать.

– Будь ты слегка умней поморника, то сообразил бы, что не стоит наезжать на человека, победившего старость, – сказал я и встал, чтобы забрать упавшую пушку. Но стоило мне сделать шаг, как еще один налётчик – ее хозяин – выхватил что-то из-под куртки и швырнул в меня, прежде чем я вновь смог активировать режим боя.

Не знаю, что за режим сработал у него, потому что мне прилетело прямо в голову…

Дзынь!

В глаза шарахнул яркий свет, и в следующий миг я понял, что превратился в столб огня. Опасность третьей степени, критическое повреждение наружного покрова – искусственной кожи, скрывающей мою суть. Хуан под насыпью снова жалобно скулит, понимая, что меня убивают.