Голубка за окном

Мать заходила, лишь для того, чтобы навести порядок, а отец мог войти, только после стука в дверь и устного разрешения. Поэтому Максим надеялся, что сегодня они не будут напрягать его своим присутствием. Он увлёкся неожиданно нагрянувшей гостьей, едва улавливая доносящиеся звуки, словно из параллельного мира.

– Макс, ты что не ел? – крикнула мать из кухни.

– Ел.

– Борщ не тронут!

– Я не хотел борщ. Я омлет делал.

– Зачем я тогда готовлю? Кому я это всё готовлю? – негодовала мать, раскручивая раздражение.

 – Я не буду ничего варить. Готовьте и ешьте, что хотите, мне всё равно!

– Мне тоже. – тихо, произнёс Максим голубке, прикасаясь к нежным пёрышкам.

Мать больше не сказала ни слова, но шумные действия выдавали её испорченное настроение, и чуть позже она, снова, вошла.

– Давай дневник! – холодно и резко, как позволяло ей материнское право, произнесла она и замерла, глядя на птицу. – Это что?

– Это голубка. – спокойно, ответил Максим.

– Ты с ума сошёл!

– А что такого?

– Ты притащил дикую птицу.

Ты знаешь, сколько заразы в них! Унеси её, сейчас же!

– Она не заразная! Она просто раненая.

– Птичку пожалел!? А меня не жалко? За вами подтираешь постоянно, как прислуга, ещё и за ней убирать! Макс, мы договаривались, никаких животных в доме! – сказала мать и раскрыла дневник. – Опять подрался! Макс, ну сколько можно! Каждую неделю замечания!

– Ну, так привыкнуть уже пора. – улыбаясь, ответил Максим.

– Бесстыжий! Придёт отец, пусть он с тобой разбирается.

И унеси птицу из дома! – приказала мать и вышла из комнаты.

– Я унесу, когда она сможет летать! – крикнул ей в след Максим и захлопнул дверь.

– И не кричи на меня! – послышалось в ответ.

Максим снова взял голубку на руки.

– Не обращай внимания. – успокоил он её. – Это не буря, это лёгкий бриз.

И он знал о чём говорил, потому что с работы пришёл отец и мать с порога напомнила ему об отцовском долге, приказав немедленно приступить к воспитательной работе.

– А можно, я сначала, руки помою.

 – устало, сказал отец. Мать язвительно, ответила упрёком, и семейный вечер пошёл привычным чередом. Максим сидел за столом, заткнув уши ладонями. Он не различал слов. Они становились размытыми и пустыми звуками. Он смотрел на голубку и понимал, она, то единственное, что может радовать его в этот момент.

Позже раздался стук в дверь и вошёл отец.

– Что у тебя опять случилось? – спросил он.

– Ничего. – ответил Максим и подал дневник.