Хищники играют в куклы

Но как только на лице появлялись эмоции… Его мимика странным образом завораживала. Было в наглой ухмылке и пристально-смотрящих глазах свое обаяние. То, как он разговаривает, как понижает голос, как приподнимает уголки губ или дергает густой бровью… Будто харизма его второе имя.

Что естественно для социопатов.

Так и запишем.

– Приятно познакомиться, Виктор, – я снова улыбнулась, открывая блокнот на пустой странице. Достала ручку и быстро записала свою первую реакцию на маньяка.

"Обычный.

Харизматичный.

Опасный."

– Не ожидал, что на свидание со мной пустят женщину, – я оторвалась от записей, стараясь впитать в себя его реакцию.

Легкое удивление. Удовольствие. Голод.

Последнее ярко читалось по кадыку, дергающемся при каждом сглатывании. Словно перед ним сидел не человек, а живое мясо.

Я невольно дернула плечами, пытаясь скинуть с себя облепивший тело холод. Жуткое ощущение. Его тоже запишем.

А убийцу мои честные эмоции позабавили.

– Такая нежная и хрупкая.

Кто в здравом уме оставит милую куколку наедине со мной? – уши уловили нотки самодовольства в последнем слове. Ему нравилось его положение. Нравилось, что его боятся, особенно женщины.

Ручка снова вывела символы:

"Нарциссизм.

Жажда контроля и доминирования.

Сексуальные девиации? Надо еще понаблюдать."

– Я сама попросила, – бровь с изломом снова дернулась. Удивлен. Я же заправила прядь волос за ухо и с улыбкой подалась вперед. – Мне очень хотелось поговорить с вами наедине.

Он усмехнулся, а в серой радужке мелькнуло что-то страшное. Что-то дикое и необузданное, как шторм в ледовитом океане. Что-то за гранью человеческого.

Тело на секунду парализовало.

Страшно. У меня от него мурашки. Аж волосы дыбом встали.

Какая прелесть!

С трудом скрыла дрожащую улыбку за рукой с пером.

Ах, вот что делает с людьми убийство себе подобных? Как интересно.

– Куколка, ты знаешь, за что меня посадили? – а Виктор нагнулся ко мне, словно нависая даже через стол.

Впрочем, он в любом случае был намного больше и выше меня.

В прямой схватке с ним я бы точно проиграла.

– Вы убили трех своих девушек? – под узкими губами мелькнули клыки.

– Это только те, кого нашли, – усмешка, переходящая в оскал. Я вздохнула поглубже, а он наслаждался, буквально упиваясь собственным величием и уж точно не раскаиваясь. Что тогда, что сейчас, Виктор получал от убийств искреннее удовольствие.