Сиреневый туман

Никто не давал тебе голоса. Следующая твоя очередь!

– Ложь голову на плаху, – приказал с трудом приковылявшей тетке Матрене, – будешь в заложниках. А теперь повторяю: «Где моя жена? Рогатым оленем никогда не был и не собираюсь им становиться! Считаю до трех.

И начал отсчет:

– Раз! – Поднял топор над головой.– Два!

Женщины сжались от страха.

В это время тихо подошли мужчины.

Вместе с выкриком “ Три!» из их толпы метнулась тень.

Никто не понял, кто этот смельчак? Все произошло молниеносно.

Мужчина в прыжке успел одной рукой вырвать опускающийся вниз топор и отбросить в сторону. А другой нанести удар по груди Степки, от которого тот потерял равновесие, упал и выпучил глаза, пытаясь вздохнуть.

Тетка Матрена, казалось, распрощалась с жизнью. Она лежала, не шевелясь и почти не дыша. Женщины осмелели, бросились к ней:

– Матренушка, вставай, – тормошила ту Степановна.

– Я что, жива еще? – задрожал слабый голос заложницы.

– Да обошлось все, благодаря вон ему! – Головы женщин повернулись к смельчаку.

– Боря? – выдохнули с удивлением.– Год почти не казал глаз, и вот на тебе, объявился, чтобы спасти хуторскую.

– Да ладно вам, бабы! Какой я спаситель! Просто душа с ночи самой разболелась. Думаю, что-то случилось здесь! Вот и приехал.

– Где ж ты обитал все это время?

– Да рядом совсем, в Дубовке и обосновался.

Зашевелился Степан, потянулся к топору. Борис ногой отбросил орудие убийства дальше:

– Ишь, умник выискался! Бабы, кто платком пожертвует? Надо ж этому придурку руки связать.

А-то, неровен час, беды не оберешься.

– Вот, возьмите. Пойдет? – протянула Нинка полотенце. Сенька попробовал его порвать, не получилось.

– В самый раз, – заключил, – и связал руки негодяя за спиной.

– Ну, ты, Борюсик, и мастак! – обступили героя мужики! – Это ж надо, в прыжке и топор отнять и Степку вырубить!

– Да чего там! В погранке ведь служил! От звонка до звонка.

Там и не такому научился.

– Тогда все ясно, – сказал Сенька.

– Вот ведь судьба у девчонки какая: такой парень был. Так нет же, выдали замуж за выродка: и сам не живет по-человечески, и ей жизнь испоганил, – заголосили бабы.

Борис поднял голову, поправляя чуб, и как бы невзначай спросил:

– А где, кстати, она?

– Да где ей быть? В больнице. Совсем от побоев отключилась ночью. И в себя не приходила. Митяй и повез ее в Михайловку.