Сиреневый туман

Как только зацветала акация, голодные дети горстями ели ее цветы, которые называли кашкой.

Лиза с мамой Женей жили на квартире тогда в чужом дворе, из которого в любой момент их могли попросить. Мама стала строить самостоятельно хатку. Мужчин в селе не осталось. Если и встречались, то калеки да дремучие старики. Так что помощи ждать было неоткуда.

Она каждый день брала дочку за руку и шла на поиски палок и жердей, которые потом скрепляла между собой, месила глину с соломой и мазала. Шаг за шагом, построила небольшую хатенку, и через два года они с дочерью перешли жить в собственное жилье.

Счастью не было предела:

– Представляешь, доченька, мы ни от кого теперь не зависим. Это наша собственная хата. Может, не такая красивая, как сделали бы мужики. Зато наша. И соорудили ее мы с тобой вот этими руками.– показывала мать мозолистые, натруженные руки.

У Лизы от гордости катились слезы: вот какая у нее мама.

Не каждая женщина осмелилась бы взяться за такой труд после адской работы в колхозе, где и без того работницы костьми ложились ради победы и возвращения к мирной жизни.

Окна хаты выходили на улицу, не то, что раньше – в огород. Теперь Лиза сидела на печи и видела все, что происходило вокруг: кто куда пошел, какая чудесная весна за стеклами. Видела капель и появление зелени, распускание березовых листочков на дереве у калитки и разноцветье полевых цветов вокруг. И ощущала себя счастливой и причастной ко всему.

Детсады и ясли не работали. Мама Женя, уходя на работу, отводила дочку к кому-нибудь из соседей, у кого были старшие дети.

– Сама на птичьих правах у дочки нахожусь. Зачем, спрашивается, брали чужое дитя? Нам самим есть нечего, еще лишний рот добавится. Вон у Лешкиной сестры есть ребенок. Лучше б ему отдала какой-никакой кусок, чем чужого …кормишь.

Дочка свекрови – Пашка- снимала тогда жилье на квартире у Ишковых на Тутовской площади.

Лиза уже понимала, о чем говорит бабушка и плакала: почему та ее так ненавидит и обзывает матерными словами.

Женя возмущалась:

– Мама, вы сами детей растили в лишениях. Как можете ребенка крыть матом и жалеть куска хлеба? Да и не прошу кормить, свою еду оставлю. Вы только присмотрите за девочкой. Меня послали на курсы садоводов-виноградарей. Не брошу же одну?

– Еще раз повторяю: она мне никто и смотреть за ней не собираюсь.