Нуониэль. Часть первая

Как бы складно не пели жрецы, Гвадемальд не верил, что, познав их Учение можно постигнуть истину. А может, просидев дюжину лет в далёком от мира горном форте, Гвадемальд обрёл истину так, как ни маги, ни жрецы и не мечтали?

– Возможно, ваш король пересмотрит своё отношение к делам в провинции? – спросил Ломпатри.

– С этой целью я и направляюсь в Идрэн. Когда король Девандин увидит, что его наместник с позором бежал из провинции, он поймёт всю серьёзность ситуации. Скольких гонцов я ни посылал к нему, всё тщетно.

Хотя я предполагаю, что дворцовые интриганты попросту не доносили до сведения его величества о тяжком положении дел моего региона.

– Боюсь предположить, кто мог заниматься подобными вещами, – добавил Ломпатри.

– Да уж! Жрецы хоть и лезут в государственные дела, но всё же это Учение беспокоит их больше мирских дел. Хотя, в моём случае я доверяю жрецам меньше, чем гильдии магов. Ведь маги – это вопрос не колдовства, а вопрос веры. Вот что делать, если ты веришь в волшебство? Молчать в тряпочку, либо рассказать кому и быть повешенным прилюдно на праздники? Ну а если не хочешь болтаться в петле – вступай в гильдию магов и верь себе спокойно во что хочешь.

Не знаю, как у вас в Атарии, но у нас в Вирфалии не видели ещё мага, который умел колдовать.

– Если бы в гильдии магов хоть один человек умел вызывать грозу, плеваться огнём или затуманивать разум, они бы уже захватили всё Троецарствие, – сказал Ломпатри.

– Ваша правда, господин рыцарь. И хоть после дюжины лет раздумий в горах я по-другому отношусь к волшебству, всё же маги – это просто фанатики, которые также не способны на дворцовые интриги, как не способны на это и жрецы.

– Прошу простить за резкость, но – кто бы не плёл эти интриги – не сочтёт ли король Девандин ваш отъезд из Дербен предательством и изменой королевству?

– Мой благородный друг! – улыбнулся Гвадемальд, – пока в своём сердце я верен королю, все мои деяния будут направлены во служение своей отчизне. И пусть сам король Девандин назовёт меня предателем – я всё равно продолжу служить своему народу и своей земле.

Ломпатри опустил глаза на остывающих рябчиков и одним глотком опустошил очередной кубок с элем.

– Преданность, о которой вы говорите, служит мне уроком, – сказал он.

Гвадемальд будто пропустил слова Ломпатри мимо ушей. Он держал в руке серебряный кубок с элем и отрешённо наблюдал за оседающей пеной. Рыцарь думал о чём-то сложном, гнетущем, а может быть, и не думал вообще.