Ключ к жизни: Он пришел вместе с пулей

За запотевшим, мутным стеклом ясно улавливалась высокая мужская фигура, что нервно пыталась поджечь сигарету.

– Да ёба…

– Помочь? – закрыв за собой дверь, я протянула Гарику полную зажигалку. Учитывая, сколько он курит, наверняка у него снова закончилась.

Мужчина аж сигарету из стиснутых зубов выронил, словно покойника увидел. Хотя, судя по шокированным голубым глазам, так оно и есть.

– Гризлов, так и будешь стоять, хлопать ресничками, или?… – договорить я не успела, стиснутая медвежьими объятиями Гарика.

Учитывая его широкие плечи и более, чем выдающуюся, мускулатуру, выражение близко к правде.

Но я снова не чувствовала прежнего тепла… Да что со мной не так?

– Я боялся, что потерял тебя, Катя… – прошептал Гарик, и…

Резкий звон в ушах, словно металлическая стрела пролетела сквозь них. Лоб нещадно заболел, а я вновь услышала знакомый голос:

"Я боюсь потерять тебя, Катя… Ты не представляешь, как ты всем нам нужна… Мне нужна. Я сам тебе предложение сделаю и обеспечивать до конца жизни буду, только открой глаза, Катя!"

Я пошатнулась, а видение отпустило меня.

Черт, снова… Как же больно!

Но щеки запылали румянцем, а сбившееся дыхание участилось не только из-за иллюзий мозга…

– Катя! Ты в порядке?! – впервые вижу Гарика таким встревоженным.

Густые, черные брови сведены вместе, из-за чего немного сморщился высокий лоб. Глаза с длинными ресницами широко распахнуты, а тяжёлая челюсть сжата до предела, утончая и без того узкие губы.

Признаться честно, Григорий Гризлов всегда был красавцем, сошедшим со страниц романтических книжек (которые я тайно почитывала). Как однажды выразилась Мила на его счёт: "Сотрудник греческой полиции!". На мой немой вопрос, она просто показала фотографию, которую сделала в Афинах. И действительно, там мальчики были как на подбор: все с модельной внешностью. Гарик бы идеально вписался в их круг.

– Да… последствия травмы, – я отвернулась, чтобы скрыть проступивший румянец, и, прокашлявшись, спросила: – Ты ведь навещал меня, пока я была в коме?

– Конечно же! – сказал он так, будто своим неверием я его оскорбила.

Это было забавно.

– Кажется, я запомнила слова, которые ты мне говорил… – теперь пришла очередь Гризли "смущённо" отворачиваться. Хотя это больше было похоже на неловкость, словно сморозил какую-то глупость.

– Ну… я много чего говорил на эмоциях… – но Гарик не из тех, кто отворачивается от того, что его смущает.