Ключ к жизни: Он пришел вместе с пулей

На время моего отсутствия ими (что неудивительно) командовал Гризлов, поэтому мальчики (и пару девочек) были безумно рады появившейся мне. Гарик – не чудовище, да и я особой мягкостью не отличалась, поэтому сначала не поняла, откуда столько радости на уставших лицах.

Но ответ был прост до безобразия. Они скучали по мне. И переживали за мое состояние (особенно те, кто был с нами на миссии).

Слезы, сопли и прочие жидкости, сигнализирующие о чувствах, лились рекой. Тут даже Гарик махнул рукой, позволяя подчинённым оторваться от работы.

А он не из тех, кто падок на эмоции.

Вот только… я снова ничего не чувствовала… Сколько бы меня не обнимали, сколько бы не клялись в верности и любви, сравнимой с любовью детей к своей матери, я ничего не ощущала…

И как же тошно от этого! Ни прикосновения, ни слезы, ни запахи… ничего… Я ничего не чувствую! И это ранило больнее, чем взбунтовавшаяся голова. А она меня совсем не жалела.

Галлюцинации из больницы накладывались одна на другую, перекрикивая голоса реальности.

В какой-то момент я перестала различать, что правда, а что вымысел, испуганными глазами всматриваясь в окружение. Все плясало, кружилось, уменьшалось и увеличивалось, смешиваясь в уродливые картины. И запах… Мерзкий, осточертевший мне запах медикаментов. Я не ощущала ничего, кроме него. Словно он стал со мной единым целым. Словно мне от него никогда не отмыться.

Благо, Гарик пришел на выручку. Заметил, что меня сейчас вырвет от каши в голове, и усадил в кресло, отгородив от всех остальных.

Слезы боли и отчаяния застыли в моем взгляде.

Противно. Как же противно!

Снова захотелось кричать, плакать и молить на коленях, чтоб все это прекратилось! Пожалуйста, хватит! Хватит! Оставьте меня в покое!

Я закусила губу, зажав ладонями уши.

Вдо-о-ох. Выдох.

– Как можно заметить, я больше не смогу с вами работать, – мой голос не дрогнул, хотя я его даже не слышала.

"Майор! Майор, проснитесь! Пожалуйста, проснитесь! Майор Агапова! Как же мы будем без вас?! Майор! Майор! Майор!"

"Заткнись…" – молила я у подсознания, но тщетно.

Лица моих бывших подчинённых продолжали всплывать перед глазами, в итоге искажаясь до неузнаваемости. А голова гудела, трещала по швам, разрываясь от боли.

Прав был генерал… Мои травмы несовместимы не то что с работой в полиции – с нормальной жизнью несовместимы…

Так, с горем пополам, но я объяснила ситуацию погрустневшим ребятам и поспешила ретироваться. Я люблю их.