Эспер

Туда, – он неопределенно махнул рукой в сторону все той же полоски суши, очертания которой уже можно было видеть более отчетливо.

У Дмитрия отлегло от сердца. Оставив позади форт Боярд, судно огибало остров слева, приближаясь к береговой линии. Справа по курсу показался еще один форт, пониже, с глухими, почти без бойниц, стенами.

– А это что? Kec ке сэ? – не унимался Пустыня, даже не думая обращаться по форме. – Вот ведь понастроили… Сколько же у вас их тут? Нам не туда?

Переводчик, заверив, что «не туда», успел сказать, что форт называется Энет, что строились фортификации еще во времена Наполеона.

– Ого, – присвистнул Иван. – Значит, поквитаться с нами решил Наполеон. Через сто-то лет…

Ответить ему не успели. Прозвучала команда:

– Внимание! Приготовиться к выходу. L’appel![61 - L’appel! (фр.) – перекличка.]

«Боярдвиль» замедлил ход, причаливая к месту высадки. Вот он, остров д’Экс[62 - Остров д’Экс, Иль-д’Экс (фр. ?le d’Aix) – остров в Атлантическом океане, находится в заливе Пертюи д’Антиош у западного побережья Франции, недалеко от города Ля-Рошель.

Площадь острова 1,29 кв. м.], скрытый за прочной фортификационной стеной, Атлантическое побережье Франции. Да, оттуда точно не выбраться. Знали военные начальники, русские и французские, куда следует упечь распространителей революционной заразы. Дмитрий, сносно говоривший по-французски, еще до отправки успел спросить у одного из французских офицеров: остров-то обитаемый? Офицер посмеялся, похлопал по плечу, заверив, что французы – не враги русским. Он, правда, и сам точно понять не может, за что их ссылают, но верит – вернетесь в Россию.

– А Наполеон так и не вернулся, – уточнил француз после некоторого замешательства, рассказав, что именно с острова д’Экс опальный император вынужден был сдаться англичанам и отправиться на остров Святой Елены. Навечно.

«Навечно», – вспомнил Дмитрий Орлов, замыкая линейку выстроившихся для переклички солдат.

– А это еще зачем? Чего нас пересчитывать? – взвился неугомонный Иван.

– Чтобы унизить, – тихо, со злостью, ответил стоявший рядом Афанасий Филиппенко, родом из Москвы. До войны он работал на одном из заводов, характер имел суровый, бескомпромиссный. Начальство его побаивалось, товарищи уважали. – Отвоевались.

«Ишь ты… Заговорил», – с неожиданным раздражением подумал Дмитрий, отметив, что их строптивый мутэн[63 - Мутэн (фр. mutin) – бунтарь, бунтовщик.] молчал всю дорогу, а тут вдруг встрепенулся.