Круг жизни

Есть люди, подобные тому правителю, их сердца жестоки, они не поймут вас и начнут уничтожать. А я не позволю бесценную жизнь на земле превратить в подобие ада, ведь если их не станет, людям будет легче сделать правильный выбор.

– Понятно. А к какой категории людей отношусь я?

– К тем, которые посередине.

– Это хорошие или плохие? Я не знала, что бывает еще третья сторона медали.

– Вы пытаетесь быть хорошей, но легко поддаетесь влиянию той или иной стороны. Вы пытаетесь жить так, как хочется, но против толпы не пойдете.

У вас часто меняется круг друзей.

– Вы правы, я не конфликтный человек.

– Я бы лучше сказал, вы учитесь жить у других. Какой круг друзей, такие и вы, но вам сложнее всех сделать свой выбор между добром и злом. Ваше счастье, что ваша мать заступилась за вас. И она отчасти права: если я смогу вам помочь определиться с выбором в сторону добра, то вы, как писатель, сможете достучаться до других подобных вам сердец.

– Мамочка… прости, пожалуйста… ты всегда была права.

– Она святая, она возвысилась в моих глазах.

Жила без греха, хоть и было трудно, всегда поступала по совести, а это большая редкость среди людей. Она похожа на ту маленькую девочку, которую я когда-то спас от бесов.

– Я не верю в бесов, – высказалась Радмила, – Я верю в Бога. Разве я – плохая?

– Я не спорю. Но в того ли Бога ты веришь?

– Согласно своей религии, я верю, стараюсь посещать церковь.

– А, понятно тогда, – ухмыльнулся Эрик. – А ты знала, что этого мало?

Радмила в ответ лишь пожала плечами.

– Посещать храм Божий – это хорошо, не спорю. Однако Бог живет в нас. Надо верить в Бога сердцем, душой и мыслями, – показал он рукой в сторону ее сердца, чуть выше груди и в области лба. С каждым его прикосновением она ощущала, словно какая-то магия проникает в ее сердце, в душу и в мысли.

Ей казалось, что в ее голове заиграла тихая музыка. Нежные звуки флейты словно заставляли ее улыбаться и в такт мелодии плавно покачивать головой.

– Ты это слышишь? – удивился Эрик.

– Что? – тихо спросила Радмила. – Ах, эта музыка прекрасна, – добавила она.

– Это звучит мелодия умиротворения, а значит, мне пора, – вздохнув, снова засиял он, подобно солнцу, и, будто проверив, на месте ли его кнут, приподнял руку, превратился в пушинку и улетел в раскрытую форточку. С его исчезновением исчезла и музыка. Радмила, словно очнувшись, помотала головой. Она продолжала сидеть в углу, стараясь вспомнить лицо незнакомца, пытавшегося изменить мир.