Эксперимент

Раскопают нас через пару дней.

– Через пару дней? – Я вскрикнула так громко, что все вокруг обернулись. – Я ничего не понимаю. Мне дышать трудно.

– Здесь душновато. Вентиляционные шахты, наверное, забились, – спокойно ответила Инга.

– Мне плохо. Голова кружится. Я не понимаю, что происходит.

– Да, похоже, тебя крепко приложили. Ладно, не нервничай, сейчас всё объясню. Во время военной операции мы попали в засаду. Красные погнались за нами. Мы быстро спустились в могилу по вентиляционным трубам.

Да не трясись ты. Могилами мы подвалы называем, в которых завалены входы. Так вот, мы спустились, а Красные замуровали трубы.

– Мы же задохнёмся?

– Нет. Они замуровали только толстые трубы, через которые мы сюда попали. А тонкие остались открытыми.

– И что теперь будет?

– Через пару дней наши заметят, что мы пропали, найдут и откопают.

– А вдруг не заметят? Или не найдут.

– Обязательно заметят. Нас много здесь, трудно не заметить наше отсутствие. А найти не так сложно.

У нас несколько подобных могил по району. Все по очереди проверят и найдут.

– Но мне сейчас, срочно нужно домой. Там родители, – запаниковала я.

– Ничего, не умрут без тебя, – спокойно отозвалась Инга.

Ингу кто-то позвал. Она отошла к другой группе. Я осталась одна среди странной толпы, обессилевшая, шокированная, без малейшего представления, что будет дальше.

Кто-то тронул меня за руку. Я посмотрела на руку и отшатнулась. Прорезанная глубокими и мелкими морщинами рука, маленькая, сухая, настолько высохшая, что, кажется, сейчас рассыплется на мелкие кусочки.

– Кто ты, девочка? – прошамкала старуха. Наверное, та самая, о которую я споткнулась. – Я знаю тебя?

– Вряд ли. Я здесь впервые. А вы здесь живёте? – Я поторопилась задать вопрос, чтобы избежать дальнейших расспросов старухи. Не могла же я признаться, что я с Верхнего берега. Неизвестно, как они ко мне отнесутся, когда узнают. Вдруг они нас ненавидят?

– Я помню твоё лицо.

 – Старуха приблизилась ко мне вплотную, разглядывая, а я не могла отвести от неё глаз. Какое странное лицо. Что в нём странного? Во-первых возраст. Ей, наверное, лет восемьдесят. У нас на Верхнем берегу таких старых людей вообще нет. Наверное, все раньше умирают. Как она дожила до этого возраста в таких ужасных условиях. У них нет ни еды, ни электричества в домах, ни воды. О врачах вообще можно не вспоминать. Во вторых, она, наверное, владеет гипнозом.