Память. Часть 2

Габит потушил огонь и повторил всё снова. Из-за деревьев вышел человек. Подошёл к Габиту. Свет старого газового уличного фонаря с трудом пробивался через листву деревьев. Лиц не было видно.

– Почему подпустили мальчишку к ней? – не скрывая злости, сказал Габит.

– Она сама к нему подошла. Инструкций по этому поводу не было. Такое случилось впервые. Мы не знали, как реагировать.

– Инструктирую. Не давать общаться с незнакомцами. Любые средства хороши, на ваше усмотрение. Из знакомых пусть общается только с теми, кто есть в списке «А»! Понятно?!

– Новичка в какой список включить? – смущённо спросил собеседник.

– Теперь поздно его куда-то вносить! Они уже общаются! Просто следите. И предоставьте мне всю информацию об этом украинце.

– Уже установили наблюдение.

– Организуйте круглосуточную слежку! Докладывать о всех мелочах, даже о бытовых привычках!

– Есть!

– Свободен!

Мужчина исчез в тени деревьев. Но видимо, от дома не отошёл. Шаги прервались через несколько секунд.

Габит докурил сигарету, стряхнул с себя суровый вид, как маску переодел, и улыбаясь вошёл в дом.

Из спальни выпорхнула Аделя в халатике.

– Папочка, я так рада, что вы подружились с Семёном. Он славный, правда?

– Да, милая, действительно славный. Правильное слово ты подобрала для характеристики. Как можно было с ним не подружиться. Такой приятный, дружелюбный, открытый мальчик. Он тебе очень понравился? – осторожно спросил отец.

– Мне с ним так легко и весело! Будто лето вернулось. Он сам – лето!

– Но он получил какое-то странное образование.

– Папа, какое образование? Он пять классов в своей деревне закончил и всё. Но ты бы видел, какой у него красивый почерк!

– А немецкий откуда знает? – с улыбкой спросил Габит, поправляя прядку волос, упавшую дочери на лицо.

– Немецкому его конюх учил, когда Семён был совсем маленьким, даже в школу ещё не ходил.

– И он с тех пор ещё что-то помнит? – усомнился отец.

– Представь себе! У него великолепная память! – дочь хвалилась успехами Семёна, как своими собственными.

Габит напряжённо приподнял бровь, вглядываясь в лицо дочери. Но тут же заулыбался, приобнял её.

– Спокойной ночи, папа, – Аделя взяла огромную отцовскую руку, прижалась к ней лицом.

У Габита от этого жеста затуманился взгляд. Мать Адели делала так же.

– Приятных снов, дорогая, – Габит поцеловал девочку в лоб.

Дочка упорхнула в свою комнату, а Габит долго стоял у окна задумавшись.