Бабочки и хамелеоны

Разрываюсь между кухней и магазинами, о себе подумать некогда. Видите, похудела на нервной почве! – Прасковья грустно осмотрела свою пышную грудь.

Любе стало смешно. Она никогда всерьез не воспринимала жалобы Прасковьи.

– А вы чаще говорите мужу, что жизнь прекрасна и удивительна, несмотря на временные трудности! И он будет с радостью выполнять супружеские обязанности, – пошутила она.

– Какие там обязанности? – не поддалась на бодрый Любин тон Прасковья, – у Мальчика по мужской части полный дефолт, он очень хорошо понимает, что обуза для меня.

 – Соломатина сердито вздохнула. Она явно не собиралась идти в спортзал, к предоставленным самим себе детям. Шум за дверью усиливался. Из зала, вместе с радостными визгами и боевыми криками, донеслась знакомая песенка про капитана, но со странным текстом:

Капитан, капитан – расстегнитесь….

– Там ничего не случится? – поинтересовалась Люба.

– Не волнуйся, я знаю, когда можно, когда нет, – отмахнулась Соломатина.

Алла Сергеевна уже давно прислушивалась к тому, что творилось за дверью кабинета в спортзале.

Ей вменили в обязанность следить за техникой безопасности вместо старого трудовика, которого хватало только на то, чтобы дойти до школы и кое – как отвести свои шесть часов в неделю. Держали его потому, что больше не найти было дурака, согласного работать с такой нагрузкой. Алла встала со стула.

– В зале шестой б? – озабоченно спросила она, – боюсь, что Саша Черепнин, гроза дворов и улиц, кого-нибудь с ног собьет, по стенке расплющит, или со снаряда столкнет! ЧП на уроке физкультуры в отсутствие учителя! Мне бы не хотелось осложнений в жизни! Прасковья Петровна, умоляю, идите, пожалуйста, на урок.

– Я в советчиках не нуждаюсь, – вдруг рассердилась Соломатина, и ушла, красная от досады и обиды. Из зала донеслось ее истеричное:

– Цыц, молчать! Упасть! Отжаться!

– Лихо ты ее на место поставила, – подмигнула подруге Люба.

– Не знаю…У нее, по – моему, «звездизм» начинается.

– Не «звездизм», а маразм, хотя одно другого не исключает.

Ну, ладно, Бог ей судья, давай обсудим лучше: где и когда?

– Тайно от всех и опять у меня.

– Ты имеешь в виду начальство, или Прасковью?

– И то, и другое. Пусть наша внеурочная деятельность останется для них неразгаданной. Только как же супруга Николая Петровича, «недремлющее око»?

– С нею все в порядке. Она в Москве по служебным делам, так что Николай Петрович свободен.

– Тсс, – оглянулась на дверь Алла Сергеевна.