Кусакиро. Книга первая

Для самурая нет полутонов, когда речь идёт о чести и справедливости, есть только чёрное или белое, правда или ложь. Любой честный кот, имеющий чистую душу, не должен бояться правды."

"Вот, то, что мне сейчас нужно, – подумал Кусакиро. – Я не должен бояться правды. А правда в том, что сюзерен простился со мной, и у меня теперь новый Хозяин. То есть Хозяйка. Справедливо ли это? Жизнь – великий уравнитель. Бывший Хозяин хотел мне только добра. И он делал добро. Он привёз меня сюда ради меня самого."

Он вспомнил завет папы: "Подними себя над толпой.

Прятаться в свой панцирь, как черепаха – значит вообще не жить. Самурай должен иметь дух героя." Кусакиро облизнулся, и стал намывать мордочку. В его сердце пришло успокоение и уверенность, что всё будет хорошо.

…Прощание с Бывшим Хозяином было тяжёлым. Оба плакали. Оба понимали, что расстаются, может, навсегда. Вы думаете коты не умеют плакать? Очень даже умеют. И если они не сопят носами, как люди, то слёзы из глаз у них точно текут.

Кусакиро даже не мяукал. Горе от разлуки пережимало его маленькое горло, и он только печально смотрел вслед удаляющейся коробке на смешных круглых лапах.

…Потом к коту начали приходить воспоминания о знакомстве с Новой Хозяйкой. Именно ей он теперь должен служить. Ей принадлежит его маленькая жизнь и великая честь. Он слышал, как Бывший Хозяин обращался к ней на человечьем наречии, но, помня, что родовые имена не произносятся вслух никем, кроме богов, когда ты рождаешься и умираешь, позволил себе муркнуть имя Новой Хозяйки просебя.

Хорошее имя. Приятное для слуха кошек. Она хорошая, тёплая, ласковая. И голос у неё нежный, похожий на голос моей Фроськи…

Кусакиро зажмурился, пытаясь представить Новую Хозяйку в образе своей младшенькой жены Фроськи. Ничего не получилось. Фроська была молодой и шкодной кошечкой.

Разве Хозяйка может быть шкодной? Нет, конечно, это совершенно невозможно. Как можно служить Фроське? Кусакиро вздохнул и понурился. Вся стая и две его жены остались в лесу на морозе.

Как они переживут эту зиму без него? Тернист и непредсказуем путь самурая. И только великое служение доступно ему.

"А ведь Женщина мне понравилась, – подумал он. – И еда у неё вкусная. Мне оказали честь и кормили нарезанным мясом. Мне не пришлось ловить мышей, чтобы насытиться. Кормили как короля. И ещё на пиру подавали что-то такое, чего я никогда не пробовал. Что-то белое, жидкое, как вода и с запахом мамы.