Слишком большой соблазн

Ничего, он привык держать удар! Яценко умеет быть ласковым и обаятельным, когда этого требуют обстоятельства, перешагивать через тех, кто был рядом, забывать хорошее, но не прощать обиды. Народ – это только масса, из которой можно «лепить» необходимое, которую нужно использовать, пусть с помощью лжи, интриг, коварства. Яценко неважно, кто и что о нем думает, он расчищает себе дорогу к намеченной цели. Он добился всего, чего хотел, но успокаиваться и «почивать на лаврах» ему нельзя, слишком много желающих «укусить» его побольней, подставить подножку и посмеяться за спиной.

Таких людей он быстро вычислял и отдалял от себя навсегда. Ему ближе и понятней такие, как Ромочка Шарулев, который, заходя к нему в кабинет, словно сгибался напополам от усердия.

– Вызывали, Владимир Николаевич?

Ромочкины руки трясутся от напряжения и страха перед генеральным.

Пока Шарулев ему нужен, а если нужда отпадет, как ступень у космического корабля, то о Роме как о бывшем сотруднике на предприятии и не вспомнят.

Яценко вообще не любил ворошить старые истории и никогда не жалел о своих прошлых решениях, только вот последние месяцы память почему-то возвращала его к Лидочке Гладковой, чьей доверчивостью и беззащитностью он нагло воспользовался.

– Старею, что ли! – вслух сказал он.

Его прошлое – это приобретенный опыт, без которого не было бы настоящего и, он надеется, будущего. Владимиру было привычней вспоминать былое в лучшем свете, чем оно было, приукрашенное и преувеличенное. Сегодня его жизнь не стоит на месте, и ему не хочется причалить к спокойной гавани и отдохнуть, острых ощущений ему не занимать.

Взять хотя бы этот полет на самолете! Нет, он еще покажет всем своим соратникам. Кстати, дрянное шампанское было на банкете после коллегии, да и вообще он устал там от разговоров о стапелях, двигателях и пусках.

Глава 8

– Ну, Юля, ты даешь! На твоих глазах произошло убийство! Ты просто вляпалась! И я вместе с тобой! – Заурский мерил шагами свой просторный кабинет.

– Что вы, Егор Петрович, как ледокол двигаетесь – туда-сюда?

– Сорнева, а ты настоящий ледокол когда-то видела?

– Не видела, но вы на него похожи!

– А на кого ты похожа? Чудо! Что с корифеем космонавтики сделала? Как все произошло?! Какой черт тебя понес на интервью? – Заурский спохватился, вспомнив, что «черта» организовал именно он.

 – Ну, дети мои!

– Вы наговорите, Егор Петрович, это не я! Я его не убивала.

– И на том спасибо, Юля. Я не сомневался.