Япония по контракту

Говорят, для этого и была придумана икэбана, чтобы было, куда отводить глаза, ведь это так естественно – смотреть на красивый букет. Перед семинаром – чаепитие в честь её первого доклада – так решил Хидэо. Она прихватила свою чашку, как все сэнсэи, в студенческой комнате посуды хватало только для студентов.

– Какая красота!

Студент Миура залюбовался чашкой – грубой, толстой, корявой, недалеко ушедшей серой шершавостью от того куска глины, из которого её сделали. Посудину обрабатывали на примитивном гончарном круге – по бокам чашки шли круговые полосы.

– Какая прелесть – ручная работа! – воскликнул Хидэо.

И Митико восхищённо ахнула:

– Прелесть!

И Шимада похвалил рисунок на боку чашки – три небрежных мазка – коричневый, красный и синий. А вот Наташа, зайдя к ней как-то в гости, поморщилась:

– Зачем Вы такую страшную чашку купили? И без ручки.

– Без ручки потому, что это не чашка, а рюмка! – рассудительно сказала Наташина дочь Ирочка и поставила чашку перед куклой – для куклы сто двадцать граммов в самый раз.

– И правда рюмка, у нас такими дозами водку пьют, – согласилась с дочерью мать.

У нас водку, у них – чай. Им нравятся чашки маленькие, тусклые, грубые, нам – большие, тонкие, блестящие с ярким рисунком. И с ручками. А японцы ручки прилепляют только к чашкам-сувенирам из тонкого фарфора с яркой картинкой Фудзиямы на боку, с головкой гейши, просвечивающей в донышке. Такие чашки в Японии делают специально для людей с дурным вкусом – иностранцев.

И составляют из них сервизы с шестью чашками или с двенадцатью, как принято на западе. А для себя японцы кладут в коробку по пять чашек, заполняя свободную шестую ячейку куском пенопласта. Японцы предпочитают нечет. И сервизов не любят – посуда на их столе – сущий разнобой. И ручку заварного чайника они приделывают не на противоположную носику сторону, как у нас, а сбоку. И симметрии японцы не уважают. У них обязательно что-нибудь вбок торчит, как в икэбане. И икэбана – это одна веточка, один цветок. А мы любим большой букет. Мы вообще любим, чтобы всего было много, они – мало. Здесь роскошь, которую ценит запад, считается неприличной.

– Мы, японцы, предпочитаем скромность, – говорил Шимада. – Мы чтим "ваби"…

Это "ваби" по-русски означало благородную бедность, кажется. Или нищету, возведённую в добродетель. Хороший тон японских островов велел выглядеть бедным и скромным, даже если ты богат.