Япония по контракту

Он вышел на её остановке, пошёл рядом. У соседнего дома пожал на прощанье руку, представился и оказался… профессором Кумэдой с её инженерного факультета! Она назвалась тоже. Кумэда почему-то огорчился.

На следующее утро Хидэо принёс в её кабинет маленький электрический обогреватель. Она, тронутая заботой, призналась, что вчера познакомилась на улице с одним из профессоров их факультета, милейшим человеком. Реакция Хидэо была неожиданной – он покрылся красными пятнами.

– На улице?! Почему он подошёл к Вам? О чём Вы говорили?

После такого начала можно было ожидать чего угодно.

Например, вопроса – не провела ли она остаток вечера с Кумэдой в каком-нибудь злачном месте? Хидэо был очень расстроен. И очень сердит. Он выскочил из её кабинета и через полчаса вернулся.

– Мы идём к Кумэде знакомиться.

– Но мы познакомились вчера! – изумилась она.

Он отмахнулся.

– Это – не то! Вы ничего не понимаете! Мы должны точно соблюсти процедуру! Это очень, очень важно!

– Но вчера мы долго разговаривали.

Кумэда даже рассказал мне, что собирается на пенсию.

Хидэо остолбенел.

– На пенсию? Да ему ещё работать больше десяти лет!

Она улыбнулась и заговорила про мужское кокетство. Хидэо посмотрел на неё с ужасом.

Трусцой поспешая за Хидэо, быстро шагавшим по коридору, она пыталась уговорить его не ходить к Кумэде, чтобы не попасть в дурацкое положение. Ведь Кумэда рассмеётся, когда её приведут к нему знакомиться… Кумэда не рассмеялся, не удивился их визиту, а принял его, как должное.

Строго сдвинув брови, он внимательно слушал торопливую, сбивчивую речь Хидэо, обильно пересыпанную извинениями, и кивал, соглашаясь: Кобаяси провинился, оставив его в неведении по поводу такого важного события, как появление на факультете нового иностранного профессора.

– Я не знаю, почему так вышло, – совсем разволновался Хидэо. – Я привёл её на факультетское собрание. Привёл! Но она села в заднем ряду.

Может, Вы не заметили? И говорила она слишком тихо. Может, Вы не расслышали?

Хидэо улыбался заискивающе, кланялся и повторял "извините!" И она чувствовала себя виноватой. За свой тихий голос, за то, что села в заднем ряду, и, вообще, всячески виноватой! Перед Хидэо, которого она подвела, перед Кумэдой, который не заметил её на собрании и заметил на улице. Ей тоже хотелось сказать "извините" и поклониться.